И я вспоминаю свой первый визит в гости к подруге из другого города. Я приехала дней на пять. Она в то время пила какие-то таблетки, от которых всё время спала. А жила у парня, который, в отличие от неё, не обременял себя официальным трудоустройством и потому имел свободного времени массу.
По вечерам Наташа скоро начинала зевать и, сославшись на ранний подъём, уходила в кроватку. А мы с Витей трындели на балконе всю короткую июньскую ночь. Обсуждали всё подряд, как это возможно только в двадцать пять лет и только с новым знакомцем. Говорил, конечно, по большей части он. Мне было интересно послушать. Третья с нами была восхитительно жёлтая, медовая и томная луна. Когда в горле пересыхало от сигарет, мы оставляли её и перебирались на кухню, где пили каркадэ. Один раз спалились с поздним чаепитием, и Наташа после отчитала нас: встала на работу, а чайник ещё горячий - во сколько же вы легли?
Мы знали, во сколько сработает её адски громкий будильник, и старались разбегаться хотя бы за полчаса до него...
Если Вите не нужно было никуда уходить с утра, он дожидался, пока я проснусь, и читал мне Пелевина. Ему очень нравился этот автор, избранные цитаты он даже выписывал в тетрадочку. Но читал он мне, конечно, не из тетрадочки, а из книги. В комнату лился солнечный свет, точно так же, как ночью до этого - лунный, я лежала на диване под простынкой в Витиной рубашке, которую дала мне Наташа в качестве одежды для сна, и внимала с закрытыми глазами. Витя читал, поглядывая на меня, и когда ему казалось, что я уснула, останавливался. И от того, что он замолкал, по моим губам скользила нечаянная улыбка. Заметив, что я всё-таки не сплю, он продолжал чтение, и по его голосу я слышала, что он улыбается тоже, но старается не показывать этого.
И это, клянусь, были лучшие утра всей моей жизни.
