Я был слишком измучен этой жаждой, чтобы терпеть её ещё хоть пять минут. Уже темно, а единственные источники света - витрины, фонари и фары проезжающих машин. Но даже с ними не достаточно светло. Прохожу дворами и почти опустевшими улицами. В руках то единственное, чего сейчас я так желаю. До одури холодно, руки коченеют быстро, но мне плевать. Стоит вогнать зубы в нежную, податливую консистенцию, как всё прочее отходит на второй план. Отрываю кусок и, почти не жуя, проглатываю. Ещё. Тёплая жидкость стекает по губам и подбородку. Пусть. В тусклом освещении, этот соус блестит чёрным на пальцах и на самом мясе. Навстречу всё чаще проходят люди, поглядывая. Гулкое низкое рычание поднимается из глубины. Моё. Очередной кусок сочного мяса судорожно прожёвывается, медленно утоляя голод. Под конец сминаю влажный бумажный пакет, выкидывая его в ближайшую урну. Ледяные руки окунаются в снег. И только дома, стоя перед зеркалом в ванной, смываю с лица розовато-красные разводы, счастливо скалясь своему отражению.

И вновь на предложение о совместном приёме пищи не откликнулись. А жаль. Сегодня был прекрасный вечер. Окончательно стемнело и последняя скомканная салфетка полетит в урну. Свет от этих парковых фонарей холодный, не столь яркий. Впереди лишь чернота. Мягкая и уютная. Быть может в следующий раз, я войду в неё не один, м?

Так ждал холода. Несомненно, стало лучше, но не спасет даже обогреватель. Снова холодные руки и стопы - в каком-то роде приятное ощущение. Становлюсь каким-то полуночным зверьём. Снова не спал всю ночь, шатаясь туда-сюда в четырёх стенах. 

Сильная жара. Отвратительно. К счастью, скоро набегают тучи. Выйдя на балкон, открываю окно, наблюдая за тем, как усиливается ливень. Через некоторое время замечаю, что на соседний балкон так же кто-то вышел. Может, это был(а) Ты?