Я был слишком измучен этой жаждой, чтобы терпеть её ещё хоть пять минут. Уже темно, а единственные источники света - витрины, фонари и фары проезжающих машин. Но даже с ними не достаточно светло. Прохожу дворами и почти опустевшими улицами. В руках то единственное, чего сейчас я так желаю. До одури холодно, руки коченеют быстро, но мне плевать. Стоит вогнать зубы в нежную, податливую консистенцию, как всё прочее отходит на второй план. Отрываю кусок и, почти не жуя, проглатываю. Ещё. Тёплая жидкость стекает по губам и подбородку. Пусть. В тусклом освещении, этот соус блестит чёрным на пальцах и на самом мясе. Навстречу всё чаще проходят люди, поглядывая. Гулкое низкое рычание поднимается из глубины. Моё. Очередной кусок сочного мяса судорожно прожёвывается, медленно утоляя голод. Под конец сминаю влажный бумажный пакет, выкидывая его в ближайшую урну. Ледяные руки окунаются в снег. И только дома, стоя перед зеркалом в ванной, смываю с лица розовато-красные разводы, счастливо скалясь своему отражению.