Он просыпается от того, что его кто-то настойчиво трясет за плечо. 

— Встаем, молодой человек! Конечная! Сейчас бы вместе с вами в депо уехал!

Он слабо понимает, где сейчас находится. Перед ним стоит мужчина лет пятидесяти — судя по всему, машинист электрички. Он выглядит помято и неряшливо: чуть седые волосы на голове спутаны, под глазами залегли две тени. 

За окном светло, все покрыто сугробами, он распластан по сидению, а рядом с ним стоит сумка. Там его вещи? Он не знает.

— Прошу прощения, задремал… скажите, а где мы сейчас?

— Как где? Да ты, милок, что ли, совсем за дорогой не следил? Конечная! Поселение… Поезд дальше не идет!

На названии поселения голос машиниста странным образом обрывается, будто смазывается.

— Еще раз, какое поселение? — решает уточнить он.

— Да что ж ты будешь делать! Поселение… Непонятно, что ли? — срывается на крик мужчина. Из его рта с пожелтевшими зубами летит слюна. 

Он трет глаза. Ноги затекли, а спина ноет после нескольких часов сна в неудобном положении. Все больше всматриваясь в мужчину, он начинает примечать в нем знакомые черты, будто бы с ним они уже мельком встречались где-то, только вот где… Он медленно поднимается, берет с соседнего сиденья сумку, которая отказывается совсем легкой, и, огибая машиниста, идет к дверям. Потом разберется, где он. От мужчины дурно пахнет, и, если он задержится здесь еще хоть на чуть-чуть, тот либо вытолкает его из поезда сам, либо действительно увезет в депо. 

— Вот молодежь пошла…

Он выходит из поезда на станцию. На перроне никого нет, лишь палатка-киоск с мутными стеклами; озираясь по сторонам, он замечает выцветший указатель «Выход в город», и решает отправиться в его направлении. 

Он ничегошеньки не помнит. Ну, или вернее, почти: ему смутно вспоминается только то, что у него безумно болела голова, а затем все как в тумане; очнувшись, он был уже в этом треклятом поезде.

Холодно. Все вокруг покрыто снегом, светит солнце, а небо слишком голубое, чтобы быть настоящим. Он выходит с территории вокзала ну улицу города, кладет руки в карманы куртки, по наитию пытаясь что-то найти и достать, и натыкается на телефон. Ну конечно!

На нем нет пароля, стоят системные обои, загружен минимум приложений, которые есть на устройствах после покупки. Зарядка почти на нуле. 30 декабря, 14:40… Единственное, что выбивается из вида нетронутости мобильника — соцсеть-мессенджер. Все подстать ситуации складывается самым странным образом: он прибывает в неизвестно куда, у него минимум вещей и единственная подсказка — телефон, который садится. А еще он ничего не помнит. Это не нравится ему больше всего.

Он открывает соцсеть и заходит в свой профиль: может, есть хоть какой-то шанс что-то понять. Но там нет ни фоток, ни статуса, ни друзей. Лишь единственная запись на стене:

«Ищу того, с кем справить Новый год! Город… Пишите!»

Ну да. Никакой конкретики. С названием места, куда он приехал, происходит то же самое, что и тогда, когда он спросил его у машиниста в поезде: оно смазывается, становится как будто заблюренным, спрятанным именно от него. 

Но, что удивительно, под записью он обнаруживает комментарий от какой-то девушки с малиновыми волосами. Только адрес. Что ж, он хотя бы не будет шататься без цели. Поеживаясь от дурацкого холода и убирая почти севший мобильник обратно в куртку, он делает шаг в неизвестный ему город.

А потом он все идет и идет. Его колени замерзли, пальцы на руках почти не двигаются. Он плутает между высоченных домов, в свете уходящего солнца кажущихся ненастоящими. На улицах никого нет, начинает темнеть, ведь зима, все-таки. Завтра Новый год? 

Почему он именно тут? Он всматривается в возвышающийся над ним дом. Великан не даст ему ответа. Небо тоже не сподобится. Он ведь просто хочет понять; понять, чего же он тут ищет. 

Снег скрипит под его ногами, изо рта валит пар, он пробирается сквозь бетонные джунгли, пытаясь выйти к нужному дому. Спустя несколько часов скитания, он его наконец находит. Дом абсолютно типичный: советская пятиэтажка грязного цвета.

Без труда войдя внутрь, он пешком поднимается на нужный этаж, потому что лифт не работает. Все как во сне. Будучи уже на лестничной клетке, он звонит в звонок, и ему открывает та самая девушка с яркой головой. Она в одной футболке и нижнем белье, босиком, ее волосы спутаны; за ней комната с распахнутой дверью и неприятным светом от ламп, где показываются еще две мужские фигуры.

— Заходи. Мы так тебя ждали. Все уже готово.

Он заходит. В квартире как будто все в тумане. Девушка за руку проводит его в гостиную, где он видит те две фигуры, которые заметил, пока был в прихожей. Они сидят на диване, прислонившись друг к другу: один из парней опирается спиной на плечо второго. Он одет в джинсы в облипку и футболку с коротким рукавом, у него зеленоватые грязные волосы и затравленный взгляд. Другой же, на которого опирается зеленый, выглядит чуть более обычно: весь в черном, на вошедшего даже не смотрит. По нему можно даже сказать, что он спит, если не всматриваться.

— Заходи же. Садись. — девушка торопит его, а он никак не поймет, почему. По сравнению с другими в комнате она энергична, ее взгляд метается от предмета к предмету, она смотрит то на него, то на стол, стоящий перед диваном, на котором сидят парни, то на тех же парней. Он садится и только сейчас смотрит на стол, на котором разложены… пилюли? 

— Что это? — хрипящим с непривычки голосом спрашивает он.

— Наш сегодняшний ужин, — подает голос парень в черном, — ты разве не знал, зачем идешь сюда?

Он молчит. Не находит слов, чтобы ответить, потому что дело начинает пахнуть жареным…

— Попробуй. Попробуй же, от одной ничего плохого не будет. Наоборот, будет так хорошо, как никогда не было! Глотай же! — вскрикивает девушка и насильно пихает ему таблетку в рот.

От девчонки пахнет сладким. Он смотрит в ее глаза, проглатывает таблетку и не задумывается: хочет он этого или нет? Есть ли смысл сопротивляться? Что он только что принял? Наверное, это все больше не имеет никакого значения.

— Умница… — протягивает девушка.

Он вдруг вспоминает. Изображение комнаты плывет все сильнее, он уже лежит на диване, а лица присутствующих склоняются над ним с самыми странными выражениями лица. Они что-то его спрашивают, но он уже не может разобрать, что именно.

Он вспоминает, да, безусловно: его это все окончательно заколебало. Абсолютно все. Он так устал, что не может больше бороться. Он приехал сюда, чтобы отвлечься и, наконец, сдаться. Как он давно этого и хотел. 

Глаза закрываются, отзвуки голосов набатом бьют в его пустой, глупой голове. Уже ведь Новый год, да? И это были его друзья? 

[в этот раз подлиннее, чем обычно. не знаю, нравится ли мне. скоро соберу все части в один большой рассказ и опубликую ссылку с полным текстом для распространения. 

жму ваши ручки, 

док]