Вероятно, никакой рекламы на свете вообще бы не было, если бы существовали только мрачно-подозрительные мужчины и не существовали восхитительно-наивные женщины.

Объясняется это очень просто. Во-первых, почти все, что рекламируется, для женщин и производится: колготки и сковородки, шляпки и прокладки, духи, утюги, меха, швабры... А что предназначается конкретно для мужчин? Разве что средство от облысения да всем известное противозачаточное средство. Во-вторых, женщина сама по себе кладезь ценнейших качеств, на которые могут рассчитывать только создатели рекламы. Прежде всего, реклама рассчитывает на силу женского воображения. И правильно рассчитывает. Женщина легко и радостно идентифицирует себя с красотками на телеэкране. И потому готова так же, как длинноногая девица, ходить в обувке, от которой "нога отдыхает", так же, как смазливая очаровашка, ощущать "глубокое свежее дыхание"; так же, как неотразимая блондинка, безжалостно истязать себя тренажерами.

Следует также заметить, что рекламщики не только верно просчитывают интерес женщины к самой рекламе, но и точно учитывают женские интересы по всей телепрограмме. Почему рекламная минута в уругвайской "мыльной опере" стоит куда дороже, чем в российском политическом ток-шоу? Да потому, что наблюдать дрязги Жириновского или Явлинского женщина не любит, а сопереживать разбитым сердцам Марии-Лауры и Хулио-Сесара женщина обожает. Так и рождается надежно замкнутый круг: "мыло" снимают на средства от рекламы, реклама функционирует благодаря женщине, женщина смотрит "мыло" с рекламой, на средства от которой снимается очередное "мыло" - значит, пока существует женщина, нам с вами мылиться и мылиться всю оставшуюся тележизнь.

Непостижимая женщина, которая, перефразируя известные строки поэта, твердо знает: умом рекламу не понять, в рекламу можно только верить!