Единственное, за что можно упрекнуть Чака Паланика, так это за излишнее потакание массовой культуре; единственное, в чём небезупречен Финчер – в вольности преобразования концовки романа. Последнее мы просто спишем на требования жанра кино, а вот рассмотрение проблемы героя, как порождения массовой культуры нам очень поможет в анализе фильма.

Если быть до конца откровенным, то Паланик далёк от оригинальности проблем своих героев, но если в литературе мотивы помешательства на почве давления социума появились уже давно, и, честно говоря, приелись, то кино в последнее десятилетие буквально открыло заново этот мотив. Тут и Триер и Линч, и целая вереница саг, начиная от «Не оглядывайся» до «Донни Дарко». Конфликт между точками зрения, долгом и чувством, даже столкновения с инопланетянами так не интересуют режиссёров, как проблема психического равновесия героев.

Конечно, одно дело читать про антиутопический мир Оруэлла и Воннегута, а совсем другое, видеть, как этот мир прорастает в реальность. Из жизни каким-то образом уползает смысл, работа становится невозможной по причине невозможности жизни, и уже мало кто может засвидетельствовать факт, что ты не умер, даже если ещё дышишь. Когда смерть и меланхолия подбираются так близко, то реакцией психической системы обычно становится либо сарказм, причём самый дикий, либо уныние. Герой-повествовователь «Бойцовского клуба» Джек впадает во второе. Честно говоря, он чертовски напоминает Октава Паранго из «99 франков», только Джеку ещё хуже. В каком-то смысле, два героя до невероятия схожи: обоим пришлось снизить эмоциональный порог для выполнения своей работы, оба слишком саморефлективны, чтобы влюбиться и оба – порождения общества потребления.

Временным паллиативом для Джека становятся курсы поддержки для обречённых, где он с удовольствием дышит аурой предсмертного безразличия больных раком, туберкулёзом и органическими поражениями. Ему самому грозит лишь бессонница и это не может не радовать, ведь разница познаётся в сравнении. Для Джека каждый поход на вечер просто необходим – только так можно удостовериться, что он ещё жив. (К слову, Октав для этого использовал кокаин).

Но Джека тянет к потенциальным мертвецам, это его успокаивает; если можно так выразиться, они – залог его самоутверждения. Перескочим пару сцен и вот уже порождение психики Джека – его второе Я – Тайлер тянется в эту сторону. Он варит мыло из подкожного жира (!) пациентов клиники по липосакции. Это – отбросы не только медицинского толка, это издержки потребительской жизни, ставшие от чего-то ненужными. По большому счёту, Тайлер, а вместе с тем, Джек – некрофил. Он любит распад, деконструкцию, кровь, боль и смерть. Такое поведение удивительно точно описывает психолог Эрих Фромм:

[Некрофилы чувствуют своё влечение к экскрементам так же, как они чувствуют влечение ко всему, что не имеет ценности для жизни, - грязи, бесполезным вещам и имуществу, которое является только владением и не служит производству или потреблению. (Фромм «Душа человека»)]

Джек влеком тягой к неживому накопительству бесполезных вещей в свой столь часто упоминаемый кондоминиум, а Тайлера интересует первый аспект – ведь «даже не рассказать», что он делает в кушанья для высоких господ…
Некрофилия – это непременное условие для самоутверждения, потому что некрофил есть живой, а то, к чему его тянет – нет, оно мертво или, как в случае с Джеком, грозится вот вот умереть и, вместе с тем, отвратительно.

Такая тяга не просто влечение. Это садизм. Вот для чего и нужен Клуб. Ежедневные драки – это не проба мускулов, это тренажёр для насилия. Но так как оно всё равно носит игровой характер – раз там никого не забили до смерти – то это насилие носит компенсаторный характер. Фромм:

[Компенсаторное насилие не является чем-то поверхностным, следствием негативных влияний, дурных привычек или чего-то подобного. Оно является силой в человеке, которая столь же интенсивна и могущественна, как и желание жить. Она так всесильна именно потому, что является протестом жизни против увечья; человек обладает потенциалом разрушающего и садистского насилия, поскольку он является человеком, а не вещью и поскольку он должен попытаться разрушить жизнь, если он не может её созидать. («Душа человека»)]

Вот и тяга к боям – протест против системности работы, потребительского общества, которое проявляет все признаки живого. Это очень по-детски: если не можешь повлиять на что-то, надо всё испортить. Клубы растут как грибы и портят всё, что с их точки зрения представляет ценность или интерес людей. Конечно, это является их протестом, который некоторые зрители могут даже принять за праведное негодование против ложных идеалов социума. Фромм:

[Пролитие крови означает ощущение себя живым, сильным, неповторимым, превосходящим всех остальных. Убийство превращается в великое упоение, великое самоутверждение на архаической почве. («Душа человека»)]

Между тем, компонент архаики в фильме довольно силён. Взять хотя бы то, как торжествует мужское Я: ведь это два самых традиционных мужских архетипов – собираться в тайные клубы и драться. Не даром Джек говорит, что он ещё ребёнок. На этом фоне проявляются архетипические и чисто женские качества его подружки – сумасшествие и влюблённость. Мужчины и женщины даны Финчером на пределе своих черт, но фильму это пошло только на пользу.

…Несмотря на отличную конспирацию и организацию клубов, принцип, на которых они построены – их идеологическая составляющая – это бессистемность. Кажется даже, что Паланик только в последний момент заменил слово «секта» на «клуб», ведь, в сущности, клуб – это настоящая секта. Можно только позавидовать манипулятивным способностям Джека и его второго Я – Тайлера. «Первое правило клуба – не задавать вопросов» - члены не должны мыслить, они должны уничтожить своё индивидуальное мышление, доверившись массовому.

[Не следует забывать, что для большинства людей здравый смысл и реальность есть не что иное, как всеобщее одобрение. Если все думают так же, как сам человек, он не «потерял рассудок».(Фромм «Иметь или быть»)]

Секта тоталитарна, она не даёт осознать себя в её контексте. Все вылазки совершаются с единственной целью – поиграть в разрушителей. Секта как бы взамен повиновения разрешает немножко распуститься и погромить. Это работает на типично мужском уровне, ведь все члены клуба – мужчины. Секта затрагивает желания, блокируя разум. И только лишь, когда сама превращается в какую-то упорядоченность, терпит небольшое поражение (полицейские убивают Боба). Убивают – потому что одна система (полиция) уже может противодействовать другой – Клубу. Между тем, мозаичное мышление его членов оставляет всякую надежду на проявление жалости. Фромм:

[Преобладание механистического, манипулятивного мышления сопровождается атрофией мира эмоций. Поскольку считается, что чувства не помогают, а скорее препятствуют оптимальному функционированию системы, сфера чувств не развивается и остаётся на инфантильном уровне.("Иметь или быть")]

Мышление всех участников Клуба – инфантильное. Они дети, потому что затронуты самые детские комплексы психики (желание разрушать, драться и конспирироваться). Клуб – это их моральное право играть дальше. Фромм:

[Конечно, термин «рыночная личность» - это не единственное обозначение данного человеческого типа. Его можно назвать марксовым понятием «отчуждённая личность», ибо люди этого типа действительно испытывают отчуждение – от своей работы, от своих соотечественников, от природы и даже от своего я. («Иметь или быть»)]

Джек, как отчуждённая личность, отказался от своего Я и отдал его – Тайлеру. Но оба имеют, как мы уже установили, некрофильную ориентацию.

[Для некрофила характерна установка на силу. Сила есть способность превратить человека в труп. Так же как сексуальность может производить жизнь, сила может её разрушить.(«Душа человека»)]

Доказывать, где у Джека торжество его силы – излишне. Но есть и другой момент. Какой мужской орган может производить жизнь? – Нет, в прямом смысле? Первый поход Джека в общество смертельно больных – в группу для больных раком яичек. После похищения, чиновнику грозят отрезать яйца, такой же участи почти подвергается и сам Джек. Вот где ненависть к живому и дающему жизнь в прямом смысле слова. А взрывчатые вещества –это ещё один путь к разрушительству.

Но откуда же происходит такая установка на не живое?

[Ещё необходимы будут обстоятельства исследования, для того чтобы выяснить, в чём заключаются причины развития этого сродства с неживым. Есть основания полагать, что наряду с конституционными факторами важную роль в этом играет характер родителей, и особенно матери. («Душа человека») ]

В диалоге Тайлер бросает фразу: «Мы из поколения мужчин, выращенных женщинами». Фрейд бы повёл из этого линию про ориентационные сдвиги, но так как мы анализируем «БК» с позиции фроммовского неофрейдизма, то установим зависимость чисто женского воспитания и вышеобозначенных психических установок.

По Фромму, помимо социальных причин, установка на не живое – есть результат нарциссизма. Нарциссизм есть направленность на самого себя. У Джека такая направленность полностью разрушает его личность, расщепляя её на Джека и его второго Я – Тайлера.

[Иногда нарциссизм относится к таким качествам, которыми нормальный человек вовсе бы не гордился, например боязливость и способность при этом заранее предвидеть опасность. «Он» идентифицирует себя с частным аспектом себя самого.(«Душа человека»)]

Сравните слова героя: «Я – толстая кишка Джека, Я – желудок Джека….».

[Если затронут его нарциссизм и если он по известным причинам, например по причине не субъективной или объективной слабости своей позиции относительно позиции своего критика, не может позволить себе приступ ярости, он впадает в депрессию… Если же его нарциссизм затронут настолько сильно, что он не может его больше восстановить, то его Я разрушается, и его субъективной реакцией на это является чувство депрессии. («Душа человека»)]

Что же у нас вышло? Депрессия и бессонница Джека разрушили его Я, расщепив его самого на Джека и Тайлера. Чтобы бессознательно быть выше всех остальных, с которыми он ещё может соревноваться, Джек ходит на курсы обреченных на смерть. Но неожиданно для себя открывает, что может позволить себе приступ ярости. Джек манипулятивен – он играет на таких же чувствах других потенциальных участниках клуба, на поверку являющегося сектой, в которых взращивается групповой нарциссизм и чисто ребяческие комплексы. В вылазках и акциях клуба он находит себе самоутверждение, схожее с эффектом после посещения курсов. Ориентация на не живое даёт ощущать себя живым вдвойне.

Другой аспект, который мы можем найти в фильме – размышления о свободе. «Лишь утратив всё, мы обретём свободу», - резюмирует Тайлер. Второе Я Джека выражает вполне экзистенциалистскую мысль: материальные вещи являются залогом нашего существования и этот балласт словно закрепощает в нас наши же действия, которые потенциально свободны. Но Тайлеру невдомёк, что помимо потенциальной свободы, у человека есть ещё и потенциальный выбор и воля, которая иногда бывает очень полезна. То ли Паланик забыл распространиться об этом, то ли Финчер просмотрел, но выбор между «быть» и «волить» оказался не слишком убедительным, даже когда Джек проверял себя на прочность с помощью жгучего порошка.