Ее звали... впрочем, имеет ли значение как ее звали? Давай договоримся
так: я опишу ее, опишу такой, какой запомнил ее в лучшие дни, а ты сам
решишь какое имя ей более подходит, как ты ее будешь называть.

Итак,
она была среднего, скорее даже немного ниже среднего, роста, хрупкого
телосложения. У нее были красивые губы, которые я ни разу не видел
сухими - даже в самый лютый мороз или же зной они выглядели сочными;
смотря на них у любого мужчины просыпался, по крайней мере должен был
проснуться, аппетит. Нос у нее был не маленький и не большой, не сказать
что он был особенным, наверное моих способностей недостаточно, чтобы
описать его, но достаточно будет сказать, что нос был, как нос -
обычный, как у всех красивых девушек. Глаза... Глаза ее свели с ума
немало молодых людей. В них было что-то сверхъестественное, что-то
неземное. Они были большие, карие, тоскливо-красивые. Даже когда она
искренне улыбалась глаза ее улыбались по-доброму грустно. Над большими
глазами нависали брови, которым она старательно придавала вид полумесяца
- как у той певицы.

Она обожала эту певицу. Не сказать, что
любила ее песни - она и не понимала вовсе того, о чем поет ее любимая
артистка - нет. Она обожала ее восхитительную красоту, то, как она
держится на сцене, в толпе поклонников, в домашней обстановке уютной
студии – везде. Еще будучи подростком над ее кроватью в детском доме
висел плакат этой певицы, который она выменяла на куклу Барби и
маленького пони в комплекте. Плакат висел не высоко над головой, как это
обычно бывает, а низко - прямо над кроватью. Так, чтобы когда она
ложилась спать на правый бок и сворачивалась калачиком, ее лицо
оказывалось прямо напротив лица любимой актрисы. И, засыпая, она порой
даже сквозь сон смотрела в ее большие глаза и на брови в форме
полумесяца, и мечтала о том, что однажды, когда она покинет стены
родного, и в то же время чужого, детского дома, она будет такой же
красивой и успешной - у нее все получится. Она обязательно навестит
могилу матери и построит над ним огромный алтарь, чтобы люди знали, что
здесь покоится мама известной актрисы или же певицы (она не решила до
конца еще кем хотела бы стать в будущем). Мама посмотрит на нее с небес и
улыбнется, будет гордиться ею. А отца она искать не будет. Да и
наверное он спился уже и так же достает или, что еще хуже, избивает маму
на том свете. Хотя нет, Там такого не бывает. Там есть Бог, он не
позволит. А в ее жизни Его (Бога) будто бы не было. Она не чувствовала
Его помощи, Его присутствия – вообще никого, кроме натянуто-добрых
воспитательниц и приходящих-уходящих друзей-подруг не было. Друзья и
подруги переставали быть ими, когда она видела, как в их глазах потухали
последние искры надежды. Она боялась потерять эту искру сама, потому
что после того как она исчезала в глазах друзей, в них зажигалось пламя
ненависти. Ненависти ко всему: жизни, окружающим, даже к себе.

Но что-то я увлекся. Словом, вот такая она была. Надеюсь, что ты решил уже какое имя дашь ей, я же буду называть ее просто Она.