Пыль. Пыль была повсюду. В этом душном и забитом людишками городе мне не хватало воздуха. Раздражало абсолютно все. Эти вечно снующие дамы, распихивающие всех своими баулами, потные дядечки, считающие, что раз их обидела жизнь, то все люди вокруг им должны как земля колхозу. А еще дети. Не все, но многие. И пусть тут дело вовсе не в самих детях, а в тупоголовых родителях, которые их не сумели воспитать, но все же, не в край же маленькие, можно и головой подумать, прежде, чем с размаху распихивать прохожих.
   Все-таки сегодня был совсем не мой день. Сил встать утром не обнаружилось, и я осознанно проспал работу. После своей порции звездюлей на ковре у директора, меня погнали по черной работенке. В эту дикую жару, когда ремонтируют дороги, мне надо было добраться куда-то, где не ходит метро, чтобы заключить какую-то сделку. Пешком. По жаре. Ну нет, никому же меня не жалко. Я же молодой и сильный парень, чего же жалеть? И никому не интересно, что мне на солнце бывать надо по минимуму.
   Обида смешивалась с раздражением, что делало меня тарой для взрывчатки. Казалось, вот сейчас кто-нибудь что-нибудь мне скажет, точно прибью. Но как-то обошлось. Где-то через полчаса я добрался до этой конторки, которая запряталась в терниях старого города, и, о счастье, попал в хорошо кондиционируемое помещение.
   - Алла Максимовна скоро вас примет - ровный и приятный голос секретарши на тот момент казался противным скрежетом.
    Все еще в раздраженном состоянии я плюхнулся на кожаный диванчик. Что-то звякнула. Осмотревшись, я увидел какую-то странную медную штуку, вроде подвески, только без каких-либо выступов. Круглая, расписанная штука с какими-то надписями, по завуалированности похожие на что-то древнее. Ох уж эта еврейская натура! Я, безусловно, засунул это себе в карман.