мальчик, уже не мой, с зелеными в точках глазами.
это последнее, что я говорю на краю нашего обрыва.
никогда ни о чем не жалейте вдогонку,
если то, что случилось, нельзя изменить.
я не любил её, мне просто было в кайф,
когда она сопела мирно рядом,
и провожала по утрам влюбленным взглядом...
Они зовут её "бэйби", "малышка" - и только он зовёт её сукой, когда просыпается неожиданно, как от громкого заоконного стука, только он точно помнит, как она пахнет и как ей всегда тяжело с утра, раскачиваясь, она примеряет на себя новые звуки, вспоминает забытые за ненадобностью имена. только он точно помнит, сколько сигарет она курит, пока приходит в себя, как включает ненужную музыку, когда пишет, как вторит вспышкам далёкого маяка. Он помнит всё то она говорила и как говорила и зачем и кому. он один из немногих, наверно единственный, кто боялся оставить её одну.
Люди уходят тихо, почти неслышно. Просто кому-то ты перестал быть ближним, просто кому-то стал ты излишне важным, чтобы к тебе привыкнуть, и потерять однажды. Люди уходят. То от скандальной пыли, то от того, что когда-то они любили... То от того, что так важно им до сих пор. Люди уходят, как будто другим в укор, словно сказать пытаются, как не надо.
вот вы говорите, что надо писать о счастье,
а как о счастье, когда тебя жизнь ломает,
Друзей очерчивайте круг.
Не раскрывайте всем объятья:
Порой размах широкий рук
Весьма удобен для распятья.
Я умерла почти 5 лет назад. Но я пишу вам не для того, чтобы рассказать как мне тут живется. Я пишу, чтоб рассказать вам свою историю. Историю моей большой любви.
