Разберись, говорит. Разгреби головной бардак,
Уберись-ка на полках-рёбрах и, кстати, да,
Все твои "невозможно" — чистейшая ерунда,
Потому что когда (не если, а прям когда)
Ты действительно хочешь, то вспять потечёт вода,

И застынет планета, и время замедлит бег,
Солнце, с запада выйдя, рухнет в восточный снег,
И троянским конём да подавится сам же грек!
Что посадишь сегодня, то завтра взрастит побег.
Разберись, говорит. Будь как Ной. Возведи ковчег:

Посади туда всех по парам — любовь да смерть,
Боль и счастье, своё умение не реветь
И умение, разревевшись, не омертветь.
За полгода ты превратилась в свою же треть.
Разберись, говорит, я боюсь на тебя смотреть.

Ты совсем, говорит, пропала. Одни глаза.
Ты — не бархат уже ни разу, сплошной базальт.
Сколько можно из овердрамы не вылезать?
Разберись, говорит. Разберись, говорит. Дерзай.
Я молчу. Ну а что тут можно ещё сказать?

Разберусь. Просто дай мне время прилечь-повыть,
Покопаться в своих ранениях пулевых,
А потом спокойно раз и из головы
Всё плохое вымести, вытащить, вынуть, вы...

Ты же знаешь: когда не больно, тогда — мертвы.

Ты же знаешь: мне в кайф по лезвию, на краю,
Я себе проложила рваную колею —
И лежу там, плачу (можно сказать, пою)...

Разберись, говоришь. Разберись же, ну чтоб твою!

Я киваю тебе, и слушаюсь.
И встаю.

Дарёна Хэйл