Все мы занимаемся ерундой, просто нам нравится ощущать себя более значительными, составляя списки важных дел.

Каждый день я скучаю по ней сильнее, чем накануне.

У каждого из нас свои демоны, свои кнопки самоликвидации.

Насколько же необычна обыденность, которую все мы, здравомыслящие люди, используем, чтобы брести вперёд.

Все растет, и наша способность справляться с горем. Так мы продолжаем жить дальше.

Лежа на спине, я смотрю вверх на небо. Лежа на животе, облака смотрят вниз прямо на меня.

Между двумя противоположностями висит пелена, всего лишь прозрачная ткань, которая предупреждает или утешает нас. Ты ненавидишь, но посмотри сквозь эту пелену, и ты увидишь возможность полюбить; сейчас тебе грустно, но посмотри сквозь нее, и ты увидишь радость. От абсолютного спокойствия — к полной неразберихе. Все меняется так быстро, не успеваешь и глазом моргнуть.

Я веду себя так всю неделю: испытываю такую необъяснимую злость, что хочется пробить кулаком стену и поколотить медсестер. Потом становлюсь плаксивой и ощущаю внутри пустоту, огромную настолько, что кажется, ее уже никогда не наполнить. Злость лучше. Она обжигает и заполняет, дает мне за что уцепиться.

Люди, даже взрослея, нисколько не теряют интерес к играм и переодеваниям. Наша ложь просто становится более утонченной, вводящие в заблуждение слова — более красноречивыми. Мы играем в ковбоев и индейцев, докторов и медсестер, в мужей и жен и никогда не перестаем притворяться, что нам нравятся наши платья и наши роли.

Что может заставить двух людей захотеть пообещать друг другу провести вместе каждый день оставшейся жизни? В конце концов я поняла, что это. Любовь. Простое короткое слово.

— Они вообще ничего не берут?
— Ничего, кроме розового куста из сада за домом. — Я улыбаюсь.
И чемодана воспоминаний.

Не важно, что ты сейчас скажешь, дружище. Единственное, о чем они будут помнить, уйдя домой, — это то, что на лекции кто-то пукнул.

Листья, как и люди, еще не готовы сдаться. Они крепко держатся за прошлое, и пусть не в их силах остаться зелеными, клянусь, они до последнего сражаются за место, которое так долго служило им домом.

Я не люблю осень. Не люблю смотреть, как вянут полные жизни листья, проиграв битву с природой, высшей силой, которую им не одолеть.

Как мило, если на свете существует человек, который каждый день идет за тобой следом, ловит вылетающие из окон рояли, не давая им упасть тебе на голову, и все такое прочее

Внешность — это данность, которую следует принять.

Однако простые решения — это обычно неправильные решения, и жизнь порой ставит нас в ситуации, когда отступление смерти подобно.

Когда я просыпаюсь, мне приходится себя убеждать, что мои сны не реальность, а моя реальность не сон.

— Простите за дурацкий вопрос, но вы случайно не блондинка?
— Ага! А что, это даже по голосу можно определить? Наверное, в этом нет ничего хорошего.

— Мы больше не любим друг друга. И уже давно.
— Но ты замужем за ним. Разве не я сам вел тебя к алтарю?
— А это здесь причем?
— Вы обещали себя друг другу в доме нашего Господа, я сам это слышал. Что это с вами, молодыми людьми, происходит в наше время, что вы постоянно расстаетесь и снова женитесь? Почему теперь не держат обещание?

Быть приятным неплохо, но лишь когда это качество — одно из многих, а не единственное в человеке.

Никогда нельзя узнать о человеке все, просто посмотрев на него.

«Не плачь. Не плачь!»
Если я сейчас начну плакать, то не остановлюсь никогда….

Горячие слёзы катятся из глаз по уставшим улыбаться щекам.
Мне вдруг приходит мысль, насколько близки радость и грусть, как тесно они спаяны.
Переход от одного чувства к другому, прямо противоположному, незаметен.
Слёзы грусти хлынули по моим щекам, пока живот продолжал сотрясаться от смеха.

Мне нужно поменять программу. У меня в руках огромный пульт управления жизнью, и я готова начать нажимать кнопки.

Я просыпаюсь. Мне нужно несколько секунд, чтобы сообразить, где я нахожусь. Первая утренняя таблетка реальности, которую трудно проглотить.

Ты можешь лгать себе, но когда ты смотришь себе в лицо, что ж, ты знаешь, что ты лжёшь.

Чем дольше я держу глаза закрытыми, тем дольше всё остаётся, как было.

Может быть, я слишком замечталась, но ведь девушке позволено мечтать.

Будь терпелив и крепок; когда-нибудь эта боль окажется тебе полезной.

Дай ей шанс. Дай себе шанс. Ему нужно попробовать снова встать на ноги, ему нужно внушить себе, что не каждая встреча с женщиной должна быть такой, как та первая встреча с Дженнифер. Дрожь, охватившая все его тело, бабочки, запорхавшие в животе, трепет при случайном прикосновении к ее коже. А что он чувствовал на свидании с Сарой? Ничего. Ничего! Конечно, его самолюбию льстило, что он ей нравится, и его взволновал сам факт, что он снова начал ходить на свидания. Он испытывал разнообразные эмоции по отношению к ситуации в целом, но к ней самой он не испытывал ничего. Женщина, встреченная несколько недель назад в парикмахерской, и то вызвала у него больше переживаний.

Мне вдруг приходит мысль, насколько близки радость и грусть, как тесно они спаяны. Переход от одного чувства к другому, прямо противоположному, незаметен, как тонкая нить паутины, дрожащая под каплей дождя…
… я думаю… о том, как быстро любовь сменилась ненавистью — хватило всего нескольких слов. О том, что в самые тяжелые моменты жизни, когда я оказывалась лицом к лицу со своими страхами, неизвестно откуда приходила отчаянная смелость, а слабость сменялась силой. Они все граничат друг с другом, эти противоположности, и изменяют нас и нашу жизнь в мгновение ока. Отчаяние отступает благодаря случайной улыбке незнакомца, уверенность превращается в страх в присутствии человека, вызывающего неловкость.

… я иду по садовой дорожке, срезаю угол по траве и выхожу на дорогу, ведущую прочь от дома, в котором я выросла.
Только на этот раз я не одна.