Посвящаю тем, кого больше всего боюсь потерять. 

                               Слава тебе, безысходная боль! Умер вчера сероглазый король...

                                                                  А. Ахматова

Пустота. Пустая квартира с простывшими посеревшими стенами. И в душе тоже пустота. А тебе наплевать. Ты не устанешь кричать: он не придет. Ударяешь кулаками в стены, а кричишь все ту же фразу. Тебе наплевать на время, на происходящее за окном... Тебе впервые в жизни все равно. Раз он больше никогда не придет, зачем жить? Эй, а ты же знала, что эти ребята ведут опасную игру, что это не маскарад и не бравада. Что именно так уже кончалось для многих, а теперь вот и для него. Знала. Знаешь. Понимаешь... Понимаешь, что только с ним была по настоящему счастлива.  А теперь... Сколько прошло? Три месяца. Раны на сердцах его друзей уже прилично подзатянулись, они живут дальше, а ты все эти три месяца здесь. Черный кофе, его клетчатая  рубашка и раскаленные слезы. Плачешь и кричишь. А они продолжают вести бои... Возможно, скоро, подруга одного из них станет твоим товарищем по несчастью. 
Он не придет
Говоришь, а сама не перестаешь ждать. Сердце замирает  под звук скрипнувшей двери. Ты еще надеешься, что он сейчас пройдет в твою, но опустевшую комнату, так привычно и знакомо коснется губами щеки, сядет рядом, закурит и примется рассказывать, как они «вчетвером гнали два десятка бонов» или что нибудь еще в этом духе. Ты не будешь вслушиваться в смысл его слов, но звучание его голоса заставит тебя поверить, что уютнее этого места нет на свете. Ты так любишь смотреть, как он курить...  Любила.  Теперь правильнее так. И дверь распахнул ворвавшийся в разбитое окошко пролета ветер.
Он не придет.
Ты больше  никогда не увидишь улыбку в его серых глазах, и твое сердце не сожмется от нежности. О, ужас, тебе становиться сложнее, представить его лицо.  Ты отчетливо помнишь все чувства и ощущения. Но теплота и радость не могут прорваться сквозь стены твоего горя. Поэтому с тобой только боль.
Он не придет.
Смеешься, медленно сползая по стене на пол. Да уж, стоило победить в 45 –м фашистскую нечисть, чтобы по Москве продолжало маршировать нацистское отродье... Конечно, это его слова в твоей голове. Но ты пошла за ним не из-за образа. Просто он стал для тебя всем, и ты была готова быть кем угодно ради него.  И у тебя ведь было целых три года сомнительного для других, но абсолютного для тебя счастья. У тебя был любимый и верные друзья, была цель и была жизнь. А теперь нет его и поэтому на остальное почему-то наплевать.  Главное, что эти образы стоят перед глазами.  Ты поднимаешься и вспоминаешь стихи. Его стихи. Немного грубоватые, но такие честные. О жизни и смерти. О любви... Нет, о любви он не писал, но ты твердо знала, что он тебя любит. Шепчешь их тихо, но, будучи уверенной, что он тебя услышит. Так как шепчут молитвы. Ты не можешь сказать, веришь ты в Бога или нет. Трудно разобраться, когда в твою жизнь так бесцеремонно врывается смерть.  Просто нужно знать, что ты использовала все шансы. Не выбраться оттуда, а спасти его. Закрываешь глаза и снова видишь желтые глаза фонарей, чувствуешь колючий снежный ветер, слышишь крики и чувствуешь, словно сотни осколков, впивающихся в кожу... Ты жива, а он нет. Его лучший друг вытащил тебя оттуда, а он остался лежать на асфальте, а снежинки падали на темные пятна крови и таяли все медленнее. 
«С той стороны все в больничке». В это ты поверила сразу. Он не придет. А вот твой любимый не может быть мертв. Ты думаешь, что друзья обманули тебя. Это всего лишь жестокая шутка. Ты веришь: он придет за тобой и заберет из этой серой кельи. Ты теперь ненавидишь жизнь, но не готова с ней расстаться. Ты ждешь. А он все не приходит... Вставая на ноги, подходишь к одному из окон и прислоняешься к стеклу лбом. Тебе страшно, потому что ты понимаешь: он не придет.
Кричишь так громко, как только можешь, оглушая саму себя.
-Он не придет!
Подруги, пришедшие тебя проведать, вбегают в комнату и хватают тебя за руки, пытаясь успокоить. Но они мало тебя волнуют. Ты продолжаешь кричать и не пытаешься вырываться. Просто плачешь в голос. 
А на лестничной площадке, за пределами твоей «тюрьмы»  стоит мужчина в оливковой куртке. Его лучший друг. 
-И ей ничем не помочь?
Подруги качают головой. 
-Ее уже не спасти. Она осталась тогда там, с ним, на асфальте под их последним первым снегом. 
-Я могу к ней зайти?
-Три месяца повторяю, это только добьет ее. Впрочем, это твое желание.
Мужчина осторожно подталкивает дверь и останавливается. Ты медленно поднимаешь глаза от его ботинок и бессмысленная улыбка расплывается на твоем лице. Бросаешься к нему и с рвением утопающего обнимаешь. 
-Ты пришел! Ты пришел! А он придет?
Мужчина смотрит на тебя и закусывает губу. Так правильно. Его поймут.
-Нет, девочка. Он не придет. 
И он никогда не простит себя за этот поступок. Крупные слезы, скатывающиеся по твоим щекам, потухший взгляд и то, как ты обмякла в его руках, он будет помнить всю свою жизнь. Как просто добить одной фразой, раз и навсегда лишив надежды.
Он не придет.