не понимать и обнимать,и все же, как это ни странно,но так же страшно, так же страшново всем друг друга понимать.Тем и другим себя мы раним.И, наделен познаньем ранним,я душу нежную твоюне оскорблю непониманьеми пониманьем не убью
- Мой муж так пьёт, я прям не знаю, что с ним делать!
- А мой уже давно не пьёт!
- Что ты с ним сделала? Расскажи!
- Слушай. Когда он напьётся и ляжет спать, возьми змею и засунь ему в трусы. Утром, когда он пойдет в туалет и увидит змею в трусах подумает что белая горячка. И бросит пить!
- Хорошо, я так и сделаю.
На следующий день она так и сделала.
Встает мужик, идет в туалет, достает змею из трусов, а она ему:
- Ш-ш-ш-ш-ш...
А мужик:
- Я те дам "ш-ш-ш-ш..."! Ссы давай
Прошла ЛЮБОВЬ, завяли помидоры. Сандали жмут и нам не по пути, ты крокодил, а Я боюсь зеленых - ты уходи в свое болото, уходи.
Самое ужасное, когда Он возвращается к бывшей.К той, про которую говорил матом.Говорил, что не когда не вернется.Потому, что у него есть Ты.И вернулся.Просто так.
Парень вернулся домой, ходит грустный и печальный. Мать спрашивает: сынок, что случилось..?" Парень всё рассказал матери. Мать сразу же отдала ему своё сердце и сказала : "Ни о чем не спрашивай и не переживай, иди и отдай ей его". Парень взял в руки сердце матери, побежал к девушке и на пороге её дома споткнувшись упал на ступеньки.. еще теплое сердце выпало из рук, разбилось..и каждый кусочек сердца шептал ему : "сыночек, ты не ударился ?, сыночек ты не ушибся? тебе не больно ?.."
ОДИНОЧЕСТВО
Как стыдно одному ходить в кинотеатрыбез друга, без подруги, без жены,где так сеансы все коротковатыи так их ожидания длинны!Как стыдно - в нервной замкнутой войнес насмешливостью парочек в фойежевать, краснея, в уголке пирожное,как будто что-то в этом есть порочное...Мы, одиночества стесняясь, от тоскибросаемся в какие-то компании,и дружб никчемных обязательства кабальныепреследуют до гробовой доски.Компании нелепо образуются -в одних все пьют да пьют, не образумятся.В других все заняты лишь тряпками и девками,а в третьих - вроде спорами идейными,но приглядишься - те же в них черты...Разнообразные формы суеты!То та, то эта шумная компания...Из скольких я успел удрать - не счесть!Уже как будто в новом был капкане я,но вырвался, на нем оставив шерсть.Я вырвался! Ты спереди, пустыннаясвобода... А на черта ты нужна!Ты милая, но ты же и постылая,как нелюбимая и верная жена.А ты, любимая? Как поживаешь ты?Избавилась ли ты от суеты;И чьи сейчас глаза твои раскосыеи плечи твои белые роскошные?Ты думаешь, что я, наверно, мщу,что я сейчас в такси куда-то мчу,но если я и мчу, то где мне высадиться?Ведь все равно мне от тебя не высвободиться!Со мною женщины в себя уходят, чувствуя,что мне они сейчас такие чуждые.На их коленях головой лежу,но я не им - тебе принадлежу...А вот недавно был я у однойв невзрачном домике на улице Сенной.Пальто повесил я на жалкие рога.Под однобокой елкой с лампочками тускленькими,посвечивая беленькими туфельками,сидела женщина, как девочка, строга.Мне было так легко разрешеноприехать, что я был самоуверени слишком упоенно современен -я не цветы привез ей, а вино.Но оказалось все - куда сложней...Она молчала, и совсем сиротскидве капельки прозрачных - две сережкимерцали в мочках розовых у ней.И, как больная, глядя так невнятноИ, поднявши тело детское свое,сказала глухо: "Уходи... Не надо...Я вижу - ты не мой, а ты - ее..."Меня любила девочка однас повадками мальчишескими дикими,с летящей челкой и глазами-льдинками,от страха и от нежности бледна.В Крыму мы были. Ночью шла гроза,и девочка под молниею магнийнойшептала мне:"Мой маленький! Мой маленький!" -ладонью закрывая мне глаза.Вокруг все было жутко и торжественно,и гром, и моря стон глухонемой,и вдруг она, полна прозренья женского,мне закричала: "Ты не мой! Не мой!"Прощай, любимая! Я твой угрюмо, верно,и одиночество - всех верностей верней.Пусть на губах моих не тает вечнопрощальный снег от варежки твоей.Спасибо женщинам, прекрасным и неверным,за то, что это было все мгновенным,за то, что их "прощай!" - не "до свиданья!",за то, что, в лживости так царственно горды,даруют нам блаженные страданьяи одиночества прекрасные плоды
