***

«Она сидела на подоконнике и
смотрела в окно. Погожие деньки прошли, а бесконечно длинные серые облака
потихоньку затягивали небо. Весь этот красочный мир становился серым, таким же
серым, как и её душа. Она плакала, и все время спрашивала себя: «Что же я
сделала не так?». Она готова была открыть окна и спрыгнуть вниз, что бы больше
не мучатся. «Да я так и сделаю!» - промелькнуло у неё в голове. Она уже встала
на подоконник и готова была дернуть за ручку, как входная дверь открылась. На
пороге стоял он, весь взволнованный, и собирался уже что-то сказать…»

 «НЕТ! НЕТ! НЕТ! ВСЕ НЕ ТО!!!» подумал Лэфтсэн
и в остервенении смял этот листок бумаги и кинул через плечо. Он приземлился на
пол, устланный такими же смятыми листками, рядом с урной, наполненной доверху
все теми же листами. Джеймс Лэфтсэн был худощавый бледнолицый юноша, с длинными
черными, как смола, волосами и при этом очень низкого роста (он был не выше
полутора метров). Первый свой заказ он принял пару дней назад и сразу же с
остервенением принялся за работу. Он выкладывался на полную, работал день и
ночь напролет, но ничего больше десяти страниц он написать не смог. Кроме неудовлетворенности
собой у Лэфтсна появился неприятный осадок в виде головных болей, который все
чаще начали навещать его. Его лечащий врач, а по совместительству и его лучший
друг Майк Аденбауер, сказал, что это просто мигрени, вызванные сильным
переутомление. Он прописал ему таблетки и сказал Лэфтсэну пару дней отлежаться
в кровати. Возмущению Лэфтсэна не было предела, он взорвался, как вулкан, поток
агрессии обрушился на Майка. Это был первый раз в его жизни, когда он так
ожесточенно набросился на ни в чем не повинного человека.     

                                                                              ***

Выйдя от Майка, Лэфстэн
направился на автобусную остановку. По дороге он чудом избежал машины, которая
чуть было не снесла его. За рулем сидела девушка с льняными волосами,
заплетенными в косу, и ожесточенно спорила с кем-то по телефону. «Ах черт! Что
зы бешеные водители пошли! – в душе прокричал Лэфстэн. – Будь моя воля я бы их
лично зарезал!!! Ой! Что это на меня нашло? Трудный день, наверное. А еще эти
чертовы мигрени» Он сидел на остановке, ждал автобуса и крутил в руках пузырек
с лекарством. «… эти чертовые мигрени!!!» - снова откликнулось у Лэфстэна в
голове. Уже темнело, а его автобуса все не было «Хм. Странно…»

Он подкинул пузырек с лекарством,
но словить его он уже не смол. Его голову пронзила острейшая боль. Создавалось
такое ощущение, что ему в мозг всадили тонкую иглу и провели инъекцию
каким-нибудь опаснейшим ядом. Тут же подъехал автобус. Лэфстэна так мучила боль
что он даже и не обратил внимания на то что автобус этот был ужасно грязный и
какой-то старинный (а ведь в городе только недавно произвели полную замену
общественного транспорта). Он не обратил внимания на то что за рулем сидел
какой-то ужасный человек. Это был худощавый, даже больше походивший на скелет,
старичок, без глаза и с ужасно глубоким шрамом на все лицо. Он так же не
обратил внимания, что автобус был абсолютно пустой.  У него была одна цель – быстрее добраться
домой.

                Автобус
медленно тянулся по каким-то страшным, неизвестным Лэфстэну местам. За окном
мелькали такие же уроды, как и водитель автобуса: упыри, вурдалаки и просто
мерзопакостные твари. «Неужели это все такая сильная мигрень?»

                Автобус
остановился. «Конечная. – объявил водитель глухим басом, совсем не подходившим
ему. – Уважаемый, выходите». Лэфстэн вышел из автобуса и заметил, что водитель
высадил его за два квартала до дома. Он обернулся, чтобы спросить у водителя,
почему именно здесь, но автобуса и след простыл…

 Лэфстэн потихоньку поплелся домой. Но тут его
охватил какой-то параноидальный страх. Ему начало казаться, что за ним кто-то
идет. Он обернулся, но ничего не заметил. 
Лэфстэн решил ускорить шаг, через пару сотен метров его опять охватило
это чувство. Он обернулся – на этот раз он заметил какой-то темный туман. Нет!
Это даже был не туман! Это была натуральная темнота, обходящая его с обеих
сторон, как бы пытаясь схватить его в замок. Лэфстэн побежал – темнота
устремилась за ним. Она ползла по стенам изуродованных домов, по неровному
асфальту. Это могло продолжаться вечно, но вот Лэфстэн достиг своего подъезда и
стремительно взлетел по лестнице вверх. Он добежал по темному коридору до двери
своей квартиры, отворил дверь, с грохотом закрыл её, кинул ключи в сторону, а
сам прыгнул на кровать. «Наконец-то я в безопасности. – облегчено подумал он. –
Но эта боль!!! Она убивает меня!!! Что же это такое!!!» Под входной дверью
кто-то скребся. «Боже мой! – промелькнуло у Лэфстэна в голове. – Я же не закрыл
дверь!!!» Дверь каким-то невероятным по силе ударом снесло с петель, и в
квартиру ворвалась та самая темнота. «НННННННЕЕЕЕЕЕЕЕЕТТТТТТТТТ!!!» - истошно
закричал Лэфстэн…

                                                                              ***

Он открыл глаза и понял, что
спит. Да это был сон, все время это был лишь сон. В жизни он ужасно боялся
высоты, а тут он стоял на крыше самого высокого здания в городе. Его волосы
были растрепанны, а рубашка была расстегнута и развевалась на ветру. Один шаг –
и он, набирая скорость, уже летит вниз. 
Земля стремительно надвигалась. Лэфтсэн подумал: «Все это конец…». Он
хотел закричать, но не мог… Точнее сказать: он не хотел этого делать. И вот до
земли остались считанные метры, и он готов был услышать глухой хлопок, (такой,
какой вы слышите, когда раскалывается перезрелый арбуз) но.… За секунду до
соприкосновения с поверхностью Джеймс извернулся с какой-то необыкновенной
кошачьей ловкость и приземлился на ноги.… И пошел дальше, как ни в чем не
бывало. Он шел по знакомым ему улицам, но они все равно казались ему какими-то
странными. Он все видел в каком-то искаженном, уродливом свете. Ему было
противно идти по ним, но он не останавливался. Вдалеке он увидел приятно одетую
женщину с льняными волосами, заплетенными в косу. В кармане он нащупал свой
старый армейский нож и достал его. Он не понимал, с какой целью он все это
делает, но продолжал подходить все ближе и ближе к этой женщине. Создавалась
такое ощущение, что она совершенно не слышит его шагов. Вот он подошел к ней
вплотную, схватил за плечо, повернул к себе лицом и со всей силы всадил нож ей
прямо в сердце. Всем телом он почувствовал, как ее сердце сделало пару
предсмертных ударов и начало захлебываться в собственной крови. Ноги у женщины
подкосились, и ее мертвое тело бесшумно рухнуло на землю. Но Лэфтсэну было
этого мало. Он нанес второй удар, затем третий, затем четвертый… Он остановился
лишь тогда, когда его белоснежная рубашка окрасилась в темно бордовый цвет. Он
удовлетворенно опустился рядом с жертвой и засмеялся.… Засмеялся смехом
психически неуравновешенного человека…. Лишь тогда Лэфтсэн понял – это был не
сон. Это был кошмар…                                                                             

                                                                              ***

Лэфстэн проснулся.  Вся его голова была забита ночным кошмаром,
таким явным и от того еще более ужасным. Он как-то смог оторвать своё
отяжелевшее тело от кровати, проковылять на кухню и заварит себя чашку кофе. Походу
он бросил взгляд на входную дверь – она стояла на месте, никем не тронутая. «Это
будет ужасный день!» - подумал он. Но он сильно ошибался.  К обеду его чумное настроение развеялось, так
как роман наконец-таки сдвинулся с мертвой точки. Мысли лились беспрерывным
потоком, машинка не успевала печать то, что писал Лэфстэн. «Поразительно! –
подумал он. – Еще пару дней назад я и не мог мечтать о таком!!! Ну что Майк?
Теперь ты видишь?! Я не нуждался ни в каком отдыхе!!! Мне просто надо было
уперто следовать своей цели! Вот так вот!!!» Он тихонько рассмеялся себе под
нос. Рассмеялся - и… и его охватил холодящий душу ужас. Это был тот
неуравновешенный маниакальный смех, которым он смеялся во сне. Что еще больше
его напугало так это то, что этот смех исходил не из его уст. Он приглушенно
шел из-за его плеч. Такое ощущение, что кто-то стоял позади него и насмехался
над его работой. Лэфстэн резко обернулся – сзади никого не было. «Это просто
отголоски того кошмар, просто отголоски» - успокаивал себя Джеймс. «Ты же
знаешь что это не просто отголоски?» - промелькнуло где-то в глубине
подсознания, но резко исчезло. «Похоже я просто переутомился» - подумал он и
глянул на часы. Красный циферблат электронных часов показывал 22:58. «Боже я
даже и не заметил, как стемнело. Нужно отдохнуть. Пойду заварю любимого чая с
двумя ложками того поразительного сахара! Или нет! Даже с тремя!!! ММММ!!! Уже
от этих мыслей становится намного лучше!» 
Уже в немного приподнятом настроении Лэфстэн направился на кухню,
поставил чайник, достал тот чудеснейший сахар, привезенный из «далекой
заграницы» как он говорил. Чай был готов и, облокотившись о кухонную стойку,
Лэфстэн решил глянуть, что же творится в его любимом городке (к этому моменту
его настроение окончательно похорошело).

«Новость дня: Молли МакАлистер,
сегодня была найдена убитой на пересечении Джекман драйв и Дауни стрит.
Напомним сегодня, в 8:32 утра, в местный полицейский участок позвонил муж
пострадавшей и заявил, что его жена не вернулась домой после ночной смены….»

«Все-таки этот город потихоньку
сходит с ума» - подумал Лэфстэн, делая глоток. 
Он поднял глаза, чтобы посмотреть на фотографию погибшей - и тут чашка
выскользнула из его рук, проделала расстояние от груди Лэфстэна  до пола и разбилась вдребезги, разлив все
содержимое ему под ноги. «Не может быть» 
- с ужасом прошептал Лэфстэн. В голове промелькнул эпизод из ночного
кошмара . Те же льняные волосы, заплетенные в косу…и те же глаза, умалявшие: «Не
делай этого». Он сделал шаг по направлению к ванной комнате (его начал
одолевать рвотный рефлекс) и  поскользнулся на разлитом чае. Он сильно
ударился головой об пол – нестерпимая боль пронзила его голову. Такая же какая
была у него накануне вечером. Веки его медленно смыкались, и он заметил ту самую
всепоглощающую темноту, обступавшую его со всех сторон, как  бы захватывая в плен…

***

                Лэфстэн
с трудом раздвинул веки. Он лежал на холодном бетонном полу, в огромной,
абсолютно темной комнате. Он попытался подняться, но ноги его подкосились и он
рухнул на пол. «Что со мной происходит?» - уже почти что рыдая подумал Лэфстэн.
Вдруг в дальнем конце комнаты зажегся ярко-синий свет прожектора, свисавшего из
ниоткуда. Неровный круг света, падавший невесть откуда, освещался огромное
зеркало. У Лэфстэна не было другого выбора, как подойти к этому зеркалу.

Он подошел, посмотрел в зеркало:
на него смотрел исхудавший, измученный человек, с трехдневной щетиной на лице и
какой-то потерянностью в глазах. Но все же что-то не нравилось Лэфстэну ,
что-то было не так в этом отражении. Он помахал рукой – ответа не последовало.
Помахал обеими – результат тот же.

 Он в плотную прижался к зеркалу и –«БУ!» -
выкрикнуло Отражение. Лэфстэн отступил назад, запутался в собственных ногах и
упал на пол. Где-то с минуту Лэфстэн ошеломленно смотрел на свое отражение,
которое просто заливалось от смеха, смеха ненормального и нездорового. «ХАХАХАХХА!!!
Это было даже лучше, чем, когда я достал то воспоминание про автобус смерти и
вурдалаков!!!» «Я что схожу с ума???» - в ужасе подумал про себя Лэфстэн.
Отражение прекратило смеяться и повернулось лицом к Лэфстэну. «Нет дружище, ты
не сходишь с ума! – злорадно улыбаясь, ответило Отражение. – Что? Ты удивлен,
что я могу читать твои мысли???» Отражение высунуло голову из зеркала. В его
поведении было нечто шутовское: эта манера говорить как актер какого-нибудь
низкобюджетного ситкома; эта манера двигаться, как клоун, какого-нибудь
приезжего цирка; и эта манера облизывать губы, когда он закончит говорить.
Манера свойственная психопатам.  «Так  вот дай-ка я тебе расскажу, где ты находишься!
Ты сейчас в чертогах своего разума…то есть в своем подсознании. Я же – это ты.
А вот ты – это лишь часть меня. Понимаешь?» Он злорадно улыбнулся, облизал губы
и, сделав небольшой рывок, высунулся из зеркала уже наполовину.  «Ты, сосунок, сдерживал меня все это время,
не давал мне вырваться на свободу, не давал мне вершить правосудие!»  Отражение уже полностью вышло из зеркала и
приближалось к Лэфстэну. «Ты никчемное существо! Ты просто мусор на этой
планете! Ты никому не нужен! Ты не можешь подойти и познакомиться с девушкой!
Ты не можешь дать отпор тем, кто тебя унижает, оскорбляет, даже избивает! Ты
нашел укрытие от собственной никчемности в писательском деле! И знаешь что?
Даже в нем ты никчемен!»

Отражение уже вплотную стояла с
Лэфстэном, смотря в его налитые ужасом глаза. Из кармана оно вытащило огромный
кухонный нож и приставило нож к горлу Лэфстэна. «Так вот что – может мен тебя
зарезать и избавить Землю от такого ничтожества как ты? Кхм???» Лэфстэн сжал
кулаки и набросился на Отражение. Они оба упали на пол и начали кататься по
нему, пытаясь, дотянутся друг другу до горла. 
Это был равный бой, и он мог продолжаться вечность. Лэфстэн  чуть ослабил хватку и отскочил назад, что бы
перевести дыхание.  Как оказалось,
отскочил он довольно удачно: под его ногами лежал нож, который выронило
Отражение.  Он схватил нож,  в два шага достиг Отражение и что есть силы
ударил Отражение. Нож вошел прямо в сердце, Отражение пошатнулось и упало. Оно
хрипело, пытаясь что-то сказать , но единственно что смог выговорить так это
«подойди сюда». Лэфстэн с опаской подошел в Отражению и присел рядом с
ним.  «Ты…я…я в дебе ошибался…ты…ты
силен…ты победил» - ели-ели выдавило из себя Отражение. Веки его медленно
смыкались, тело обмякло – он больше не подавал признаков жизни. «Я…я выиграл?
Да! ДА! Я Победил! - промелькнула радостная мысль в голове у Лэфстэна. – Ну что
я все еще ничтожество?! Нет! Я победитель!» Отражение дернуло рукой, потом
ногой, открыло глаза и вскочило на ноги. На его лице сияла злорадная улыбка.
«Так вот, дружище. Я пошутил! Ты не победил – ты проиграл!» - в остервенении
выкрикнуло отражение и залилось нездоровым смехом…

Лэфстэн очнулся. У него на руках
лежала миссис Стрэйт (она была владелице квартиры, которую снимал Лэфстэн),
захлебывавшаяся в собственной крови. Из груди у нее торчал тот самый кухонный
нож. Лэфстэн отдернул руки и отполз к своей кровати. «Ублюдок! Что же ты наделал?!»
- в душе прокричал Лэфсэн. «Я наделал??? Да нет, дружище, это ты надел. Её
кровь на твоих руках.» - отозвалось Отражение. 
Лэфстэн ощутил некое опустошение: он понял – это уже конец.     

***

Лэфстэн вскочил, побежал к двери
и запер её очень, пододвинув комод, стоявший в прихожей. Потом он подбежал к
окнам и завесил их настолько плотно, насколько это было возможно. Он зашел в
свой кабинет и стал расхаживать взад и вперед, поминутно хватаясь за голову.
«Что же мне делать? ЧТО ЖЕ МНЕ ДЕЛАТЬ?!» - проносилось у него в голове.

Был лишь один способ покончить с
этим раз и навсегда. Лэфтсэн достал свой Вальтер ПП (он специально купил его
для самообороны от всяких отморозков) и поднес к виску. Пульс глухими ударами словно отсчитывал его последние секунды. Его охватил панический страх: как же он, собственноручно,
лишит себя жизни? «ХАХА! Ты слаб и немощен даже для этого, дружок!» -
прозвучало у него в голове. «Перестань!» - выкрикнул Лэфстэн. Он готов
был уже нажать на курок, если бы не одно но… Его голову пронзила ужасная боль.
Создавалась такое ощущение, что она впивается в его мягкий мозг, как стервятник,
не евший неделю, впивается в тело своей жертвы. Боль была нестерпимой и она все
усиливалась и усиливалась. Но Лэфстэн знал, что это ненадолго. Да теперь это было
ненадолго.… Теперь это было навсегда…