"Я вообще животных люблю. Кто-то собачек, кошечек там любит,а я всех люблю. Без разбора. Только людей не люблю. Надоели, сука. Носятся, бегают. Агрессивные какие-то. А чего носятся-то?" (с) Курт Кобейн

 Бессмысленные трепыхания на полотне времени делают нас такими, какие мы есть. Больные животные. Животные, у которых нарушены все основные инстинкты. Больные... Больные, но животные. Мне всё больше кажется, что я отрекаюсь от этой реальности и замыкаюсь в себе. Мне не интересны люди, города, увлечения. У меня кончается запас сил. Но желания смерти нет. Скорее, я нахожу лекарство. В музыке и воображении. Та грань, что сделает меня безвольным телом в коме, становится всё тоньше, поддаваясь ударам разума.

 Всё такое серое. Прозаичное. Всё циклично и рекурсивно. Здесь нет нового. Здесь нет ничего. Кто-то сказал, что время - змей, свернувшийся кольцами. И мы идём безвольно по этим кольцам. Дом - работа или учёба - дела - дом. Дом- работа или учёба - дела - дом. И так до бесконечности.

 Порой мне кажется, что лучше быть аутистом. Запереться в своём маленьком мирке и не выходить в этот огромный мир, который желает убить тебя, разорвать на части или сделать частью себя. Я хочу быть запертым в четырёх стенах со стражем, не дающим мне выходить. Я не хочу видеть людей. Я боюсь людей. Я боюсь этого мира.

 Я боюсь одиночества, потому что одиночество нельзя разделить. "Никто не одинок на этой земле, но все одиноки в этом холодном мире" (с) Lacrimosa. Когда я погружаюсь в эту апатию, то перестаю быть частью этой системы. Тело механически движется, что-то делает, но разум контролирует это лишь отчасти. Я мечтаю. Кто-то сказал, что депрессия - двигатель воображения. Апатия - двигатель воображения. Потому что только в воображении, перенося смыслы с частного на целое или созидая целые вселенные, мы - это мы. Не те лицемеры, которые хотят быть успешными, богатыми, умными, красивыми, а мы.

 Мне грустно и больно. Мне очень больно. Слова режут тело разума скальпелем правды и шрамы, которые остаются от этих ран, рушат стену из лжи. Мне хочется огня. Простого огня, который будет весело пожирать то, что ты кинешь в костёр, не задумываясь о целях. Я хочу быть огнём. Не думать. Быть простым воплощением энергии, столь примитивным, что приближусь к идеалу. Не думая. Не мечтая. Без целей. Но я здесь. И меня здесь нет.

 Мне часто говорят, что я странный. Я слишком погружён в себя, чтобы пытаться дать всем то, что они хотят. Меня не интересуют многие вещи, а те, что интересны, чаще всего вызывают в людях отвращение или ужас. Люди такие странные.

 Когда ты разочаровываешься в тех, кто, казалось бы, понимает тебя, мир становится серым. Надолго. Раньше я думал, что человек похож на книгу. Книгу, которую можно прочитать. И выкинуть. Просто потому, что я уже прочитал её. Если это так, то я буду одной страницей, которую и читать не надо. Выкинь меня. Потому что я всё равно не замечаю тех, кто меня окружает. Они говорят о том, что слышно повсюду. Клайв Баркер (если ты читаешь это, человек посоветовавший мне "Книги крови" - Спасибо огромное) в одном рассказе писал, что, если вдуматься, все разговоры человека крутятся вокруг страха. Я боюсь одиночества. И я одинок. Я боюсь страха. И я боюсь. Я боюсь людей. И они вокруг меня. Пожалуй, это моя самозащита - запереться в клетке собственного воображения, забыв про окружающий меня массив лжи и лицемерия.

 Мы все больны. Больны уже давно. Больные... Но животные. Мы больны разумом.