Я ищу себя в этом тёмном и страшном лесу, пропитанном страхом и распадающимся на рваные фрагменты без точек соприкосновения. Я - возникший из ничего, словно продукт инфляции - боюсь, что каждый хрип, выдаваемый моим телом за вздохи, может оказаться последним. Изуродованный, я пытаюсь через боль определить существование, а вокруг уже снуют твари, ожидая, пока я издохну. Они не нападают, боясь проститься с жизнью, как учтивые трусы, пропускающие вперёд расходный материал. Они больше не люди: вместо лиц - хищный оскал, вместо изящности - звериная поступь, вместо эстетики - животная ярость. Переставшие внушать уважение, записавшие себя в падальщики, они пожирают гниющие трупы, которыми усыпаны тропы самопознания. В этом лесу так много заблудших, что иногда мне симпатична их простая идея.

 Я ищу себя в каменном мегаполисе, затерянном среди своих безмолвных собратьев, растянувшихся от Владивостока до Рима, раскрывших пасти фирм и автострад, чтобы поглотить как можно больше клерков, заковать их в цепи, отобрать мысли и утащить в пустоту. Как огромное чудовище, город плюёт вверх небоскрёбами и стонет от голода. Ему нужно крови. Ещё! Ещё! И ещё! У него нет границ насыщения. У него нет инстинкта повиновения. Я ищу себя здесь, но лишь сильнее запутываюсь в сети дорог и проводов, раскинутой умелым пауком. В этом хитросплетении направлений, каждый из нас остаётся один. Загнанный в рамки, уставший я подставляю своё тело океану событий, мерно стачивающему уголки личности. Я растворяюсь в хаотичности, но всё ещё тщетно мечтаю найти свой личный порядок.

 Я ищу себя на тонком лезвии кинжала, в отражении на глади воды, в словах мёртвых людей и переоценнёных поступках. Я ищу себя там, где меня никогда не было, насмехаясь над канонами логики. Променяв рассудок на эмоции, пытаюсь соткать образ из восприятия, но в этом пазле слишком много лишних углов. Я могу их обрезать и аккуратно замести под ковёр, мухлюя в азартной игре с собой, но боюсь излишнего лицемерия. Лицемерие - густой туман, пущенный во внутренний мир новой жертвы. Скрывающий всё отвратное, он предстаёт, как высшее наслаждение, постепенно заглатывая всё большие территории. И, чёрт возьми, в нём также легко разминуться с собой, как забыть про мусор. Тогда в лесу протяжно завоет волк, приветствуя новую жертву.