Песок беспощадно рассекал кожу, словно лезвие в руках безумного брадобрея, пытаясь проникнуть внутрь, под плоть, к костям и жизни. Пустыня расстилалась вокруг нас во все стороны - последнее, что осталось от некогда зеленого и бурлящего жизнью мира. Остатки высоких гор, превратившиеся в ржавые пики, выглядели неуместно на этом огромно плато, отдавшему себя во власть пустоты и смерти. Пошатываясь, мы медленно брели вперед. Нас было много. Если бы я оглянулся, то увидел, что ряды идущих людей скрываются за краем мира и продолжаются еще дальше, до Западного Каньона. Даже, закрыв глаза, чтобы не видеть и уши, чтобы не слышать, я чувствовал ужасный запах, сопровождающий это шествие мертвецов. Ужасное амбре из запахов грязи, разложения и крови витало в воздухе, заставляя глаза слезиться, а желудок болезненно содрогаться и подталкивать к горлу желчь. То и дело кто-то из нас падал на землю, опираясь на руки и пуская кровавую слюну на землю. Их не ждали, а просто шли по телу, как по досадному препятствию, продолжая путь, втаптывая в песок, превращая в лужу грязи, которая облепляла ступни, разлагаясь и воняя. Умершие были слишком слабы, чтобы стать жертвой.
Горы совсем близко. Я могу разглядеть, как свет играет на крутом склоне, отражаясь от камня, отполированного песком до блеска. Откуда-то спереди раздалось шизофреническое бормотание старика, держащего над головой длинный посох. Он призывал богов помочь нам достигнуть своей цели, но ответом была лишь тишина, да завывание ветра, который резал его тело снова и снова. Странно, как он еще держится - не то, что одежда, но уже его тело стало похоже на изрубленную куклу, клочья которой торчат в разные стороны, открывая белые кости и зияющие раны, облепленные мухами. Вот уж кого точно не трогает происходящее вокруг. Идущий рядом со мной повалился на землю, успев схватить рукой ногу мужчины, который был перед ним. Тот упал и попытался завопить, но из его горла вырвался лишь сдавленный хрип, похожий на последний вздох умирающего. На грудь упавшего бесцеремонно наступили, и вскоре хрипы потонули в песке, а совсем скоро раздалось уже привычное чавканье.
Я не помню, откуда появилось предсказание, но чем ближе мы были к этому дню, тем больше утверждались в его правдивости. "И будет Мор, и солнце погаснет...". Да, солнце гаснет. Оно еще виднеется там, над горизонтом, но агонизирующее излучение и тусклое сияние выдают последнюю стадию перед тем, как мы все отправимся в ледяной ад. Никто не знает, откуда взялся этот жрец, да и какая разница. Он долго кричал что-то про старых богов и про то, что кровь зажигает солнце. И вот, мы здесь, цепляемся за безумие, как за последнюю соломинку. Уже несколько недель идем по этой проклятой пустоши к святилищу, которое где-то в горах. Весь жертвенный скот давно помер, да это и неважно. Все стало таковым, когда первые из людей начали падать в песок и уже не поднимались. Их пытались нести, потом, когда кончилась еда, их съедали. Теперь не было сил и для этого. Осталась только боль.
Подъем был ужасен. То и дело мимо пролетали тела и слышался глухой звук падения. Тогда я заметил Их. Едва заметные фигуры в тенях - они ловили падающих людей, разрывали их на куски и с аппетитом вгрызались в плоть, не оставляя ничего. Порождения кошмаров, галлюцинации или же те самые Твари, о которых ходит столько слухов. Я старался не вглядываться, опасаясь потерять рассудок и превратиться в хохочущего и блюющего придурка, таких, как то и дело пролетали мимо, спихнутые более рассудительными товарищами. Они хохотали до тех пор, пока их голова с хрустом не отделялась от тела, чтобы за нее тут же завязалась небольшая потасовка. Осталось совсем чуть-чуть. Старик взобрался первым, что было само по себе чудом, практически подтверждающим его связь с богами, и уковылял в пещеру, чей зев призывно распахнулся перед потоком людей.
Темнота была практически непроглядной. Единственным источником света служил вход, небольшой диск которого был виден издалека. Жрец чертил на полу символы, отдаленно напоминающие анатомические фантазии извращенца, и бормотал себе под нос что-то на языке, который забыли еще до того, как первая обезьяна взяла в руки палку. И вот, момент настал. "КРОВИ!", - заорал старик. И продолжил кричать снова и снова, напоминая, для чего все это было сделано. И они дали ему кровь. Те, у кого было под рукой что-то острое, со вздохами облегчения и радости рассекали себе шеи и руки. Остальные рвали себя когтями, окропляя стены и пол кровью, создавая красный ручеек, который втекал в реку, устремляющуюся вглубь пещеры. Убегающих или прячущихся убивали, небрежно бросая оторванные части в алый поток. Но жрецу было мало. Он надрывался, вопя, что солнце уже умерло, и только смерть может положить основу новой жизни. Я медленно поднял руки и впился в свою шею, чувствуя, как боль растворяется в возбуждении и счастье избавления, после чего в пол ударила струя чего-то горячего и вязкого, а мир стал кружиться и стремительно затухать. Последнее, что я увидел -несколько людей, зубами вгрызающиеся в старика, который продолжал призывать их проливать кровь, чтобы ублажить мертвых богов. Свет погас, и тьма вступила в свое владения. И я закрыл глаза, слыша горестные крики остывающего мира.
