Поезда всегда нагоняют на меня сонливость. Мерный перестук колёс, качка и пролетающие за окном фонари - всё это создаёт неповторимую атмосферу расслабленности и умиротворения. Но сегодня, невзирая ни на что, я натянут подобно тонкой металлической струне. Вибрации напряжения прокатываются внутри меня по тонким нитям сосудов, и я чувствую, как холодные иглы вонзаются в мою кожу изнутри, терзая её беспокойством. Пасмурное небо хлестает в стекло потоками воды, и капли, скапливаясь в одну, мчатся вниз. Я неотрывно слежу за их гонкой, потому что иначе мои мысли непременно сорвутся с места и унесутся вдаль, не давая ни шанса сосредоточиться. Мимо пробегают тени, коими полнится вагон. Они похожи на черные пятна в пространстве, которые небрежно набросаны художником для создания антуража. Какая-то часть моего мозга, всё ещё питавшая иллюзии, задумалась, существуют ли эти тени, если я на них не смотрю, но после сама же высмеяла эту мысль. Мне хочется стать каплей на окне: вылететь из огромной тучи, накрывающей своим одеялом землю и окончить свой путь в этой бессмысленной гонке от верха стекла до его металлической рамы из нержавеющей стали. Я чувствую, как серость неба затягивает меня водоворотом, как мои руки и ноги вытягиваются длинными потоками воды, устремляющимися вверх. Мой разум расплескался, и мысли наконец-то утихли, а струны тревоги, изогнувшись, опали, позволив немного расслабиться. Все картинки, скачущие перед внутренним взором кавалькадой образов, собираются в радужную оболочку вокруг капли воды, в которую превращается моё тело. Я вижу мир сверху: маленькую длинную змейку поезда, несущуюся сквозь пустоту, зеленые массивы леса, колышущиеся на ветру, а впереди едва видимые огни города, от которого веяло безграничной тоской. Метаморфоза дробит мою личность на части, которые, распадаясь на воду, собираются в каплю, и в этой трансформации я теряю себя: забываю имя, зачем куда-то еду, для чего это нужно, забываю, что обладаю телом и воспоминаниями. Я превращаюсь в холод, и внутри меня свистит ветер.
Резкий звук вырывает меня из этого состояния, разрядом пролетая по телу, взорвавшись фейерверком перед глазами. Я снова начинаю собирать себя, как мозаику. Каждый кусочек аккуратно встаёт на место, возвращая звуки, запахи и зрение. Приходится приложить массу усилий, чтобы повернуть голову и увидеть одну из теней, что стоит рядом со мной. Резкий звук, похожий на рёв слона в низких частотах, исходит из её верха, волнами вырываясь из черного разреза рта. Я дважды моргнул, возвращая звуки на место. Тень собралась в четкий образ женщины в форме проводницы.
- Простите? - я ошеломленно смотрю на неё, пока мир вокруг продолжает собираться по частям.
- Думала, что вы спите. Скоро приедем, - выражение её лица можно было бы принять за осуждающее, но почему-то я чувствую благодарность за эту толику беспокойства.
- Х-хорошо, спасибо.
Свет мигнул, и женщина снова стала тенью, поплыв дальше по проходу. Я начал шарить глазами вокруг, ища свои вещи, но понимание их сути ускользало от меня: каждый предмет растворяется, стоит лишь остановить на нём внимание. Пытаюсь подняться, но руки и ноги одеревенели, пустив в сидение корни. Я разрываю их с ощутимой болью. Что-то внутри отчаянно цепляется за дерево, надеясь никогда не сойти с этого поезда и сохранить таким образом самость. Невидимая другим пассажирам борьба длится недолго: я неуклюже поднимаюсь, вцепляясь в поручень дрожащей рукой. Толчками возвращаются обрывки воспоминаний, словно отступает затянувшийся сон. Вещи возвращаются на места: реальность наконец-то становится собой, наваливаясь своей грузностью со всех сторон. Каждый раз осознавая всё вокруг разом я чувствую себя так одиноко и так тоскливо, что хочется упасть и сжаться в комочек, чтобы эта тьма не смогла давить на всего меня разом. Я хочу стать незаметным в неё и сгинуть маленьким огоньком. Как только мир становится реальным, возвращаются и струны тревоги внутри. Входя в резонанс с вибрацией мира, они терзают меня изнутри, вызывая тошноту. Горечь подкатывает к горлу, а голова начинает кружиться. Хочется сесть, обхватить голову руками и закричать. Так громко, чтобы стекла разлетелись на мириады осколков, чтобы каждая тень услышала этот крик, и он помог нам всем разделить безграничное одиночество существования в этой огромной холодной тьме. Я закрываю глаза, сосредоточившись на дыхании. "Нужно вернуть равновесие, нужно вернуть равновесие", - стучат мысли в висках.
Внутри меня происходит бунт. Какая-то часть моей личности отказывается следовать за телом, страстно желая остаться в настоящем навсегда. Её страх, липкая паутина ледяных нитей, ощущается потом по телу, дрожью в ногах, гневом в сердце. Поезд начинает замедлять свой ход, тени заполняют проход, устремившись к выходу. Я поднимаюсь, двигаясь за ними, и я остаюсь, решительно сидя на месте. Я раскалываюсь, как корабль, нашедший на риф. Желание двигаться вперёд подобно ледоколу тащит меня через пустыню отчаяния и тоски, а привычка и страх бросают якорь, цепляются руками за лёд и молят меня прекратить. Шаг за шагом я двигаюсь вперёд, не вторя их мольбам, следуя за тенями. Двери распахиваются, и внутрь врывается осенний ветер, разметав полы моего плаща и пряди волос. Последняя тень передо мной скользит в грязно серый цвет, обрамленный прямоугольником прохода. Теперь между мной и выходом нет преград, кроме тех, что возвёл я сам. Я нерешительно останавливаюсь, вдыхаю запах дождя и чувствую как капли вонзаются в мою кожу, после чего шагаю вперёд, спускаясь на землю.
Отойдя от поезда, я останавливаюсь, подняв лицо вверх, подставив его потоку воды. Грязный вокзальный воздух, пропахший пирожками, маслом и сигаретным дымом кажется мне свежим и новым, полным неизведанного и прекрасного. В последний раз я оглядываюсь назад, скользя глазами по окнам. Кое-где ещё видны тени, выбирающиеся последними из железного чрева машины. А в центральном окне... в центральном окне я вижу самого себя, прильнувшего к окну с другой стороны. Другой Я кричит и бьёт руками в стекло. Когда он набирает воздух для крика, то жуёт свои губы, и рот его залит кровью. Он раздирает себя, терзает себя, рассекает себя. Наши взгляды встречаются, и я замечаю нити, протянувшиеся между нами. Каждая нить вибрирует тревогой, ужасом и болью. Невольно отшатнувшись от увиденного, я рву несколько из них, и хаос внутри отступает. Его страх больше не властен надо мной. Решительно развернувшись, я двигаюсь по перрону дальше, к яркой вывеске "В город". И чем дальше я удаляюсь, тем больше рвётся между нами нитей. Я не помню, какое у меня имя.
