Внутри меня зияет дыра - пустота, требующая заполнения. Словно по больному зубу языком, я скольжу по ней внутренним взором, пытаясь осознать её форму, размер и причину. Моя неполноценность порождает острое чувство одиночества, ядом растекающееся по венам. Я где-то потерял важную часть себя и теперь отчаянно ищу её внутри, словно на старом истекающем тоской чердаке. Я пытался дополнить картину, завершить, словно статую, но закупоривание этой раны людьми, алкоголем и наркотиками не приводит к гармонии. Люди подобны пластилину - с нужным человеком можно залатать свои дыры, однако ты попадешь в ловушку зависимости от присутствия. Я слишком часто видел это жалкое сосуществование, я сам был там: лишенное чувств и смысла, полное ядовитого самообмана, лишь бы никогда не открывать свои раны.
Я убегаю от своей боли, словно от огня: растворяюсь призраком в переплетении городских улиц, обжигаю сечатку неоновым светом баров, загоняю себе в сердце никотиновый нож, бесцельно замещаю реальность играми и фильмами. Мой разум подобен бушующему шторму, который крушит меня изнутри, и я пытаюсь отвлечься от необходимости заполнить свою дыру в груди хоть чем-то. Мне надо бежать: из дома в дом, из кино в театр, из кафе в метель. Если остановиться, если задуматься, если на секунду дать себе волю, то буря внутри тут же захватит меня, накинет на шею тугую петлю разочарования, сцепит желанием быть нужным. Если бы я был Каем, то вместо слово "Счастье" я собирал бы своё отражение из острых, как бритва, осколков зеркала. Из них на меня смотрит тысяча глаз, и в каждом я вижу пустоту.
Мне не хочется возвращаться домой. В четырех стенах этой цитадели одиночества тоска становится царицей бала. Я сростаюсь с темнотой вокруг, позволяю музыке разогнать давящую тишину и ныряю в себя, закрыв глаза. Свет ночной лампы раскрашивает комнату в разные цвета, и я смотрю, как меняет оттенок моя кожа. В наушниках герой песни, уходя из дома, раз за разом оставляет на столе предсмертные записки, надеясь однажды стать новым человеком. Я не хочу быть новым человеком - я хочу лишь найти тот недостающий кусочек мозаики, которая составляет меня самого.
Выплёвываю себя из дома, бреду по снежной улице в позднюю ночь. Мне тошно от людей, но без людей ещё тошнее. Изнутри пытается вырваться крик, крючьями карабкаясь по внутренностям наверх. Я извергаю его вместе с героиней "Истинной грусти": так, чтобы этого никто не слышал, потому что в нём нет просьбы о помощи, он нужен, чтобы выразить боль. Я пытаюсь говорить с людьми, но этого недостаточно. Мне хочется найти понимания, однако нет никого, кто примет меня посреди ночи с бутылкой вина и холодом в сердце. Я разделяю это чувство с пустынными заснеженными улицами, а они отвечают мне многовековой тоской.
Впереди дом. Из сотен квартир в нём горит лишь одно окно - последний огонёк жизни в бездонной ночной пустоте. Я поднимаюсь по лестнице, считая этажи, добираюсь до двери и стучу в такт с бешено бьющимся сердцем. Внутри раздаются шаги, кто-то осматривает меня в глазок и отпирает дверь. Это мужчина, ему давно за сорок, он пьян. Я смотрю в пустые глаза незнакомца и чувствую множество ран, которые гноятся внутри него, не давая уснуть. Я спрашиваю, почему он не спит, почему так поздно сидит при свете, какая у него жизнь. И я знаю ответ ещё до того, как он его произносит:
- Одиночество.
