В иные дни не происходит решительно ничего, но впечатление от них ярче и светлее, чем от привычных дней, полных суеты.
С ночи стало понятно, что зима придёт ближе к утру. Когда рассвело, открылось, что все домики, деревья и дороги укрыты густым белым покрывалом. Только речка чернела своими холодными водами под косогором. Над трубами виднелись тонкие струйки дыма, ветер стих, и воздух наполнила какая-то благодатная тишина. Редкая птица кричала вдалеке, да и та, казалось, желала только разорвать установившийся покой.
Забросив дела и отбросив сомненья, я вытащил пылившийся с полгода рюкзак и старые кирзовые ботинки. Душа просила новой белизны, чтобы скрыть изъяны, взрытые за пыльное лето. Тем кстати белизна наполняла не только землю, но и небо: пасмурность приобрела безликий вид и поглощала в себя полностью, оставляя взгляду лишь потемневшие стволы старых берёз.
Миновав лес с монотонно, спокойно шумящими кронами соснами, я вышел на плато. Ноги утопали выше щиколотки в мягкой перине снега, и позади меня оставались тёмные следы, но идти было на удивление легко и приятно.
Добравшись до охотничьей избы, я увидел следы, но не свежие, не утренние, а оставленные ещё, видимо, с ночи. Дядя Вася часто уходит затемно, когда люди уже ложатся спать.
В избушке было холодно и чисто. Достав из рюкзака пожитки, я растопил печку-буржуйку и накинул пуховик. Спустя час избушка отогрелась, застонала под гудение трубы и отошла от сонных оков. Когда чайник дружелюбно засвистел на плите, я наполнил кружку и долго грел о неё подмёрзшие ладони. Затем я скинул пуховик, развернул спальник, подложил в топку ещё дров и устроился на полатях, прихватив томик Чехова. 
В этот день не произошло почти ничего, если не считать случая с зайцем, уже побелевшим в преддверии зимы, который бросился наперерез мне метрах в двухстах впереди. Но звуки притихшего леса, потрескивание дров в печи, гудение трубы и ни с чем не сравнимый запах раннего снега наполнили день давно уже позабытым благоговением, когда ты не преследуешь целей, а просто живёшь и по-настоящему получаешь от этого удовольствие.
И томик Чехова, конечно, тоже.

«Мне страшно хочется жить, хочется, чтобы наша жизнь была свята, высока и торжественна, как свод небесный. Будем жить! Солнце не восходит два раза в день, и жизнь даётся не дважды, - хватайтесь же цепко за остатки вашей жизни и спасайте их».