Если бы я был маленьким, а мой папа был полярником, я бы непременно напросился вместе с ним в экспедицию на полюс. Я мечтал об этом с раннего детства, с тех пор, как научился читать.
Правда, я иногда мешкал и не мог выбрать, на каком же именно полюсе мне хотелось побывать больше. Я отчётливо понимал, что побывать сразу на обоих полюсах почти невозможно (при этом был уверен, что на одном-то из них я уж точно побываю!), поэтому я старался рассуждать логически. Мне очень хочется увидеть белых мишек в природе. Тогда мне нужен Северный полюс. Но пингвинов мне хочется увидеть не меньше, и тогда не иначе, как Южный! Я начинал задумчиво стучать молоточком по ксилофону (в детстве у меня был маленький ксилофон, который стал, пожалуй, первым инструментом в моей жизни, не считая барабана) и мечтать о том, как пингвины мигрировали на Север. Таким образом, я убью двух зайцев сразу, побывав всего лишь на одном из полюсов. Кроме того, мне безумно хотелось увидеть северное сияние! Этот праздник для глаз в полнейшей тишине должен завораживать, заставлять замолчать и даже перестать думать – а только смотреть и наслаждаться…
С тех пор я много о чём мечтал. Одно время я считал, что проживу зря, если так и не сыграю девятую симфонию Бетховена в качестве дирижера, а затем я твердо решил стать врачом… Многое потом было, но мечта посетить полюс сохранилась во мне до сих пор.
Точнее, я не знал, что она сохранилась. Я не помнил. Но сегодня, когда мне просто необходимы все самые светлые нити моей жизни, вдруг вспомнился старый добрый полюс! С его пингвинами, столь красивыми и наивными (меня, кстати, умиляла должность «переворачивателя пингвинов»: когда пингвины падают от ветра взлетающих вертолётов, они не могут подняться сами, поэтому есть специальный человек, который ходит и ставит их на ноги), с белыми медведями, столь влюбленными в своих медвежат, и тюленями, чьи бельки смотрят настолько пронзительно и грустно, что душа сжимается в комок от их беззащитности, и с северным сиянием, которое вскоре может и вовсе уйти с севера, если магнитный полюс окончательно переместится на евразийский континент.
Может быть, когда-нибудь я встану в полный рост на полюсе и почувствую, что стою на самой вершине планеты. Эмоции будут переливать через край от восторга, и мне будет ни капли не холодно среди полярных льдов и ветра, ведь исполнится моя детская мечта! А может быть, она так и останется мечтой, которая будет пробуждать во мне интерес и согревать в минуты запустения, этаким старым добрым воспоминанием с теплой улыбкой.
И если честно, я даже не знаю, чего бы мне хотелось больше: чтобы она сбылась однажды, или чтобы она навсегда осталась где-то далеко впереди, недосягаемой, и оттого столь желанной.