Перевал Вера никогда не был особо сложным. Даже для новичков. Твёрдая «единичка бэ» по классификатору в любую погоду на высоте без малого четырёх тысяч метров, нет ничего приятнее. Пять лет назад этот самый Джунгарский перевал, притаившийся в погранзоне между Казахстаном и Китаем, был готов не простить нам глупую человеческую ошибку.

С перевала Сапожникова мы заходили тремя связками по трое. Три девчонки были расставлены между парнями – для них этот поход был практически боевым крещением. Заход был плавным, подъём на перевал несложным – в августе все трещины были открыты, и никаких ловушек ожидать не приходилось. И когда мы поднялись на Веру, стало понятно, что спуск по направлению ледника Безсонова будет гораздно интереснее: довольно крутой угол наклона был украшен крупными глыбами в перемежку с отчаянной сыпухой. Связки были бессмыслены, поэтому мы рассредоточились по склону.

Я оставался в хвосте группы: не хотелось оставлять неторопливого доктора и двух девчонок. Мне показалось, что одна из них довольно сильно устала, это было видно в её походке: вялое переступание, много вихляний, расслабленные ноги. После того, как она во второй раз сильно оступилась, я обогнал её и стал подсказывать маршрут. Советовал, куда поставить ногу, куда опереться альпенштоком. Тем самым я совершил грубую ошибку: пружина внутри девочки сработала в обратную сторону, поэтому она нарочито пренебрегала моими советами, наступая заведомо не на те места, что были проверены мной. Поняв, что мои слова бессмыслены, я перестал надоедать ей.

В итоге мы оторвались от группы на приличное расстояние, когда подошли к камину высотой метра три. Преодолеть его можно было исключительно расперевшись руками и ногами в стенки и проелозив таким образом до ближайшей площадки. Мы остановились, чтобы перевести дух.

Наверху камин был замкнут увесистой плоской глыбой размером с четверть комнаты. Он лежал, казалось, надёжно – мы видели, как ребята придерживались его, когда начинали спускаться по камину. Оттолкнувшись от стенки, девочка занесла ногу над расщелиной и перенесла свой вес через руки на эту глыбу.

Я не знаю, что произошло в тот момент. Возможно, именно это и называется интуицией. Я схватился за глыбу и стал поддерживать её, пока девушка начинала спуск. Видимо, уловил шестым чувством мизерное движение камня. Когда девушка практически повисла на камне руками, я обнаружил, что мне тяжело поддерживать глыбу. С ужасом я почувствовал, как медленно, миллиметр за миллиметром она начинает приходить в движение, стремясь сорваться в расщелину и размазать по стенке всё живое, что попадётся на его пути…

– Отцепись от камня! – крикнул я нервно девушке.

Та назло мне, продолжая висеть на нём, медленно и уверенно посмотрела мне в глаза. Затем неспешно продолжила спуск.

– Отцепись, сучка! – я уже не отдавал отчёта в нормативности лексики, моей задачей было во что бы то ни стало снять нагрузку с камня. – Спускайся сама!

Девушка отцепилась. Мне стало легче, и я попытался отпустить кусок скалы. Но он продолжал своё микронное движение вниз.

– Спускайся скорее, слышишь! Съезжай на заднице! Скорее!

Поддерживать камень становилось вправду нелегко. Оставшиеся позади меня доктор и вторая девушка с усталым удивлением смотрели на меня. Первая же девушка медленно добралась до площадки и… уселась прямо под камином.

– Свали оттуда к чёртовой матери! Уйди в сторону, блин!

Девушка продолжала сидеть. Тут доктор почуял неладное и сделал движение в мою сторону. Я уже просто стоял под скалой, наполовину вися над камином, подпирая её спиной.

Злость охватила меня вмиг. Я много что кричал ещё, грязного и жестокого. Но слова мои сделали своё дело: девушка нехотя встала и перешла в сторону, запоздало оттащив туда же рюкзак. Уже из поледних сил я сделал рывок и попытался вернуть камень на место. Тот качнулся, замер на миг, и, чиркнув по скале, полетел скользя по камину, стирая в порошок все мало-мальские выступы.

Он упал на расстоянии вытянутой руки от девушки, расколовшись на две плоские части. Сердце моё уже не билось – оно просто вырывалось наружу. Виски стучали как неормальные. Эхо разносило грохот по кулуару. Я не помню, как на это прореагировала девушка. Мне было уже не до неё.

Остаток спуска мы прошли в гнетущем молчании. Мне не хотелось ни начинать что-то выговаривать, ни что-либо ещё. Хотя, что-то я ей всё-таки сказал, по-моему. Она не ответила, а мне стало как-то до горечи обидно.

Через пару часов, сидя уже под ледником, я разогревал примус. Тот брыкался как только мог, и я нервно пытался привести его в чувство. Тут я почувствовал, как сзади меня кто-то обнимает за шею. Тепло и мягко. Она прижилась к моей спине ненадолго, поцеловала в щёку и шепнула на ухо: «Спасибо».

И вот этого я никогда не забуду. Все обиды испарились вмиг, небо словно стало светлее, несмотря на то, что оно уже было усеяно звёздами. И сердце ликовало.

Это был мой последний поход с теми людьми. Наверное, поэтому я вспоминаю его с таким теплом. И тот перевал тоже.