ЗНАКОМСТВО

Я не помню, когда продал душу дьяволу. Не помню даже сам факт сделки. Вероятно, это произошло в один из тех дней, когда злость, обида на родителей буквально захлестывала меня и переливалась через край, все во мне кричало «Вы еще об этом пожалеете!».  

А, быть может, дьявол украл душу незаметно от меня вместе с той курткой. Он грозился вспороть мой живот ножом, и, хотя самого ножа я не видел, но был напуган, и со слезами на глазах отдал не только куртку, но и душу. Серьга в ухе и голодный взгляд… Может быть, все может быть.

Видимо, одним из пунктов нашего договора была нечеловеческая удача. Те редкие полосы невезения, которые время от времени меня настигают, – все из разряда тех курьезных случаев, обсуждаемых в телешоу, где некий “везунчик” делится с ведущим рассказом о произошедшем. И не без восхищения. Он забыл паспорт, и вся его семья не полетела тем рейсом. Конечно же, на следующий день они узнали, что, о Боже, тот самый самолет, на котором они должны были лететь, разбился во время посадки, и его обломки до сих пор дымятся, а смрад от обуглившихся костей чувствуется за несколько километров от места катастрофы.

И вот он я, человек без души, но с чертовским везением. Приветствуйте же меня! Можете мной не восхищаться, но даже не думайте показывать свою неприязнь ко мне – ничем хорошим для вас это не закончится.

ПЕРВОЕ ВОСПОМИНАНИЕ

Мне три года. Я сижу под столом и играю – закручиваю воображаемые гайки вполне натуральным картонным гаечным ключом, только что старательно вырезанным папой. Родители сидят совсем рядышком, их лица освещает солнце, настолько яркое и живое, что, кажется, весь мир наполнен добром, и зла в нем существовать просто не может.

Затем раздается звонок в дверь, продолжительный и настойчивый – мама остается со мной, а отец идет в прихожую... Внезапно начинается буря: солнце заходит за темные тучи, сверкает молния, раздается раскатистый гром. И дальше только беспросветная темнота, топот тяжелой обуви и звук мотора.

Этот кошмар, такой живой и пугающий, кажется, мучал меня столько, сколько я себя помню, но перестал после сделки с дьяволом. Когда же она состоялась? Такое ощущение, что я видел этот сон всегда, и при том никогда. А может, и не было никакой грозы, а все это лишь игра неокрепшего детского воображения – чтобы заполнить ту пустоту, где в сердце каждого нормального ребенка хранится память о родителях?

Да, в моем детдоме практически никто не помнил своих родителей. Никто не знал, что с ними произошло, куда они делись – а спрашивать было запрещено, за непослушание всегда следовало наказание. Наказание вообще следовало практически за любым действием, и даже бездействием.