Каждый новый ожог, поверь, далеко не
случаен.

Что, задело? Не всё ж тебе ранить чужую кожу.

Да не злись, я просто когда скучаю,

Становлюсь до дури на всех остальных похожа.

Вот ты,

Вроде бы самый близкий и вечно первый,

Неизменно к моим пререканьям цинично строг,

Ты один из немногих не рвёшься лечить мне нервы

И не просишь меня подводить ни один итог.

Сколько лет, сколько бед. Видно мы не
умеем иначе:

 - Ты в порядке?

- Конечно.

Вот гордость. О, Боже правый,

Ну какие мы дети. Обиды с пустой подачи,

Без причин и без следствий. Аплодисменты. Браво.

Мы умеем “до крайности” и не умеем “просто”;

Наш инстинкт выживания – размагниченный датчик;

Мы упрямы в конец, и доводят порой до точки

Твои вечные “Да успокойся” и ”Ну удачи”,

И язвительные упрёки, мол, живи, не
сходи с ума,

          День кончается слишком рано,
будь он неладен.

          Знаешь, ты мне наверно
единственный талисман,

          И, наверное, лучшее в мире
лекарство душевных ссадин.

Каждый вечер
я укладываю спать свою сестру.

Каждый вечер мама целует её на ночь и выходит, выключая свет.

Каждый вечер мы остаёмся с ней вдвоём в одной, бесконечно глухой комнате.

В темноте.

Как будто поодиночке в безвоздушном пространстве.

Её пугает эта темнота. И она кричит. Плачет и зовёт меня по имени.

А я только раздражаюсь – мне нельзя говорить с ней, иначе она долго не сможет
заснуть.

Я стою в темноте.

В кромешной тьме, как будто единственная на сотни километров.

И с ужасом понимаю – эти километры, они внутри меня.

Эта темнота и глухота – внутри.

Всё внутри.

Когда я была такой же маленькой, как моя сестра, я так же боялась темноты. Но
время и окружение берут своё.

Каждый в детстве боялся темноты.
В  этом маленьком напуганном ребёнке я
вижу себя, себя настоящую. И тогда я молча, вслепую, на ощупь  нахожу её руку и сжимаю в своей. Она
повторяет моё имя ещё раз и замолкает, успокаиваясь и засыпая.

А я стою, не
выпуская руки и качаю кроватку. И понимаю, что 
вокруг меня такие же напуганные люди.

В темноте все мы равны. Мы все без лица, а значит без масок. Мы все одинаково беспомощны
перед  осушающей и ожигающей темнотой.
Потому что она не снаружи и её не разгонишь 
светом мобильника.

Каждый в детстве боялся темноты.

Но не каждый видит, что она остаётся внутри, сколько бы ни прошло лет - пять,
пятнадцать или пятьдесят. Но даже это не главное.

Главное – подать вовремя руку. Просто подать. Молча. Просто что бы кричащий
рядом с тобой от ужаса и боли человек не сломался окончательно. Потому что
бороться с собой, по-настоящему бороться с собой, но в одиночку – невозможно. И
сколь бы ни были напыщенны речи , главное остаётся главным – человек, существо
социальное. И ему нужно вовремя подать руку.
 Это порой куда важнее физической помощи. И важнее тысячи слов.

Чувствовать.

Просто чувствовать, что кто-то в этой густой тьме держит свою руку на твоём
пульсе.
Держите друг друга за руки и любите детей.