Что-то как-то полтретьего ночи написалось предисловие к роману, первая часть которого успешно отредактирована и вполне завершена. Ведь предыдущее никуда не годилось.

Жизнь дается единожды, и каждый волен спустить ее
под откос по своему собственному сценарию. Проблема состоит лишь в том, что к
тому моменту, как это случается, маятник человеческого влияния обычно достигает
апогея своей амплитуды. И вместе с собственной жизнью часто сносятся под откос
другие. Виновные или нет – решать только им, и только в тот волшебный момент,
когда жизнь еще не закончилась, а смерть уже началась.  Говоря о маятнике влияния, следует заметить,
что равенство и братство – глупости, не заложенные генетически, и иконы, к
которым стремится каждый второй. Лишь потому, что первый доминирует. Люди не
рождены равными и свободными, в изначальных условиях уже есть кармическая
несправедливость, и если доминантные люди вполне довольны собственным
существованием (каким бы бедственным оно не было, довольство – вещь сугубо
интимная), то подчиняемые изначально обижены на весь свет. Стремясь достигнуть
справедливости, они теряют сущность собственного существования, простую, как и
все в этом мире. Сущность существования в том, чтобы жить.

Доминирование и подчинение красной нитью проходит
через всю нашу жизнь. Дружба, любовь, деловые отношения. Даже просто идя по
улице, каждый из нас невольно стремится подмять под себя других одним своим
видом, манерой поведения, якобы случайным отстраненно-возвышенным взглядом. Это
заложено в человеческой природе, и этого не удавалось избежать веками, так чего
ради пытаться избежать теперь? Вероятно, ради удовлетворения доминирующих
людей, испытывающих недовольство от подчинения, ведь это удивительнее, чем
недовольство подчиняемого. Дело в том, что в отношениях между подавителем и
подавляемым рано или поздно наступает момент, когда возникает зависимость от
самой ситуации, друг от друга, от этого генетически  заложенного несправедливого образа жизни.
Когда один привыкает наставлять, а другой привыкает подчиняться. Разрыва такой
связи чреват психологическими травмами для обеих сторон, даже если осознанно
они себе в этом  не признаются. Таков уж
человеческий организм – он основан на лжи, самому себе и всему миру. В конце
концов, если и добиваться чего от этого мира, то не равенства между всеми
членами общества, а правды. Хотя бы самому себе. Жить от этого стало бы намного
легче.

Sehnsucht – удивительное слово немецкого языка, то самое «в
зависимости от контекста», но правильнее будет – непереводимое. Нет в нашем
родном языке эквивалента, отражающего весь спектр эмоций, определяемых этим
словом. Это и тоска в самом глубоком ее смысле, и страсть, одержимость,
желание. Что получится, если совместить все эти смыслы в одно слово? Что
получится, если совместить все эти чувства в одном организме?

Маятник человеческого влияния на себе подобных
достигает апогея своей амплитуды не в одно и то же время. У каждого этот момент
наступает в различный срок. У кого-то в 17 лет, когда жизнь только начинается,
у кого-то – в 36, когда она уже пройдена до половины и впереди маячит сумрачный
лес Данте. Вопрос состоит в следующем: что будет, когда в одном организме
соединятся все смыслы непереводимого немецкого слова ровно в тот момент, когда
маятник замрет на самой своей вершине или глубине? Сколько жизней он заберет с
собой, срываясь и падая, и сколько поднимет, взлетая вверх?