Я ни разу непосредственно не присутствовал ни на
чьей смерти. Не видел как умирают другие. Только слышал потом истории.
Например, о том как вот он ушел по-тихому, а она – нет… Больших подробностей
все равно не говорили, да и не знали их. О смерти говорили тихим голосом, почти
шепотом. На похороны я не ходил, только к одному человеку, самому близкому, на
другие – всегда находил причину отказа… Но этот рассказ не о смерти
человеческой, и сравнивать конечно же нельзя, но иногда бывает чрезмерно больно
и от потери.. животного… Тем более мы стремительно сравниваемся с ними в некоторых
инстинктах. Пусть закидают меня камнями за это утверждение…

***

Антона разбудили посредине ночи. Его мама сказала встать, одеться и попрощаться
с собакой. Было видно, что только что проснувшись, парень еще не осознавал
происходящее полностью. Лишь увидев ее в коридоре, закутанную в старые ненужные
простыни, мальчик все понял. Сразу потекли слезы. Он встал на колени возле
собаки и слушая как она тихо поскуливает, гладил ее по шерсти. Отец и мать
положили свои руки на плечи мальчика. Мама плакала. Мужчина же пытался по
старой привычке сдерживать слезы…

Через час отец и сын вышли на пустырь за углом их дома. Отец нес укатанную в
простыни собаку, сын держал в руках лопату. Была еще ночь, и у них был фонарик.
Балкон выходил как раз на то место, где папа стал копать, а парень стоял в
сторонке и смотрел на простыни, под которыми была собака. Она прожила с ними
полную жизнь по своим собачьим меркам, а значит, семья очень привыкла и
приросла всей душой к этому животному… Мама стояла на балконе и курила сигареты
мужа. Она очень редко курила… Даже сильный отец, военный по профессии, когда
сыпал землю на бездыханное тело – заплакал…

 Вечером я сидел с Антоном в соседнем дворе на скамейке. Мы пили пиво. Это было
в классе девятом, мы были хорошими друзьями, и часто поддерживали связь
вне школы. Он рассказывал про хорошие и позитивные моменты о своем усопшем питомце.
А я.. а я не знал, что сказать. В момент потери 
близких, люди часто чувствуют неудобство в том, что не могут подобрать
нужные слова. А человек, которому они адресовались бы, переживает тоже схожее
чувство. Он видит как они мучаются и не знают, что сказать. Впрочем, это я уже
не про похороны собаки …

***

Я проснулся от странного звука в соседней комнате. Я студент третьего курса. В
той комнате жила моя лучшая подруга. Как обычно, без стука, я приоткрыл дверь.
По комнате были раскиданы мелкие изорванные клочки бумаги, в основном от
местных газет. Она их собирала. Собирала и плакала. Складывала в одно место
коробки. Складывала и навзрыд рыдала…

Я подошел к девочке и сел рядом на соседнюю кровать. Молча положил ей руку на
плечо. Сначала я не понял, что происходит. Мой склад ума сразу стал
рассматривать более страшные варианты. Мать? Ее сестра? Может парень бросил
обидным и болезненным способом? Это я все думал про себя, не вслух. Только
потом я увидел клетку, в ней мертвый хомячок. Беленький такой. Он прожил у нас
всего месяц-другой, но моя подруга к нему очень привязалась. Помню, был шустренький
и забавный. Запах был конечно не всегда приятным от него, но это мелочи по
сравнению с искренней улыбкой на лице самого близкого человека после родных. Я
продолжал молчать, обнял ее, лишь изредка говорил ей что-то наподобие – Тихо –
тихонечко… Как лучший друг, я знал что делать, и вскоре она еще больше
расплакалась, и зареванная начала мне все говорить, все что у нее было на душе.
Никогда не видел ее такой. Да, я видел как она плачет. Иногда ее слезы были и
на моей совести, но чтобы так… Для меня это было неожиданностью своего рода,
видеть как могут так убиваться по животному. Животное было жалко, но еще важнее
для меня было ее состояние. Помню, я встал на колени и начал собирать все те
бумаги, которые она почему-то разбросала по комнате. Мне очень хотелось, чтобы
она поскорее перестала плакать и успокоилась.

В тот день я ухаживал за ней больше обычного. Часто просил пойти в  ванную умыться. Все время ходил с ней курить,
и пытался рассказывать что-то отвлекающее. В конце-концов чуть ли не силой
заставлял поесть, и даже  поспать.
Вечером она вроде бы успокоилась. Стемнело. Мы вынесли хомяка, и кучу коробок
на улицу, за угол дома. Я сложил их в сторонке у одной стены. Она же копалась
под деревом с маленьким тельцом хомяка. Там была рыхлая земля. Я стоял в сторонке
и курил, смотря как она закапывает его. Пять минут раннее она сказала мне – Я
сама…

Когда она вышла оттуда, она снова плакала. Я прикурил сразу две сигареты
одновременно, одну протянул ей. Соседка своей зажигалкой подожгла все эти
коробки и мы стояли молча, смотрели как они догорают. В тот момент я дал себе
слово, что больше не позволю при мне завести ей животное. Не хотел видеть ее
слезы снова. Для меня было превыше ее счастье, и если смерть животного приносит
такое горе, то я не позволю снова этому повториться… Впрочем за следующие 2-3
года совместной жизни, она сама и не хотела никого заводить. Лишь годом позже
мы остановились на рынке у клетки с милым котенком. Его отдавали бесплатно. Она
уже стала уговаривать меня, мол давай возьмем. Я же посмотрел ей в глаза, и
напомнил тот день… Она молча согласилась и мы пошли дальше, оставляя за спиной
симпатичного милого рыжего комочка…