Уже к первому классу стало понятно, что характер у меня будет тихим
и спокойным. Я не сильно бегал как угорелый по улице, лишь изредка играл с
ребятами в прятки или в войнушку. Трудно описывать самого себя, тем более почти
чужого человека из далекого прошлого, тот самый мальчик мне сейчас кажется
чужим. Как будто смотрю чужое кино, где в центре событий совсем другой
персонаж. Постараюсь ничего не упустить. Я был очень усидчивым. В 5 лет меня  научили игре в шахматы. С тех пор, и вплоть до 10 класса, наверное, не было
большим событием, если я сидел по 9 часов в сутки за клетчатой доской. Нет, не
подумайте, я все так же часто выходил на улицу, как и полагается ребенку или
уже потом, подростку… Мои спортивные потуги в другом виде спорта закончились в
один день. Тогда я пришел на местный стадион. Попросился у ребят на поле
поиграть в футбол. Меня поставили в защиту, через пять минут мяч попал мне в
руку. Меня погнали с поля и поставили пенальти. Была еще одна попытка постоять
на воротах, но тогда сильный удар нечаянно угодил мне в одно место, после этого
я долго изображал букву “Г”. Так закончилось мое знакомство с футболом, и я
полностью переключился на шахматы. Делал маленькие успехи местного масштаба, но
не более…

 Манеры у меня были хорошие, да и я сам,казалось, был хорошим и порядочным мальчиком. Сказалось то, что я жил с бабушкой и дедушкой. А, как известно, что когда живешь с родителями своих родителей, то получаешь еще более моральное и порядочное воспитание, чем можешь получить от молодых родителей. Во всяком случае я не нюхал клей, как делали многие парни из моего двора, максимум - стоял на шухере. Теперь уже можно упомянуть, что мама у меня была молодая. Меня родила она в 17. Забеременела в 16. Позже будет понятно, почему я все-таки жил с бабушкой и дедушкой. Хотя одна из причин уже, наверное, итак понятна – молодые родители, вся жизнь впереди. Иногда они меня забирали к себе,в основном на выходных. Больше всего я любил отца, что, в общем, привычное явление для мальчиков. Я часто страдал от того, что редко проводил время с ними. Позже у меня даже развился по этому поводу комплекс, что моя семья – не как у всех. Но, да ладно, к этой теме я еще не раз вернусь. Пока что оставим ее.

 Помню, как меня брали в первый класс. Женщина в очках протянула мне листочек, а
я достал фломастеры разных цветов. Их предварительно просили взять с собою. На
листке было нарисовано ожерелье, состоящее из цепочек незакрашенных кругляшков.
Меня попросили их закрасить. Я выбрал синий фломастер, более светлого оттенка,
и закрасил каждый кружочек этим цветом. Потом женщина задала мне еще несколько
вопросов. Попросила рассказать стишок. Я с горем пополам это сделал, не потому
что не помнил его, а потому что волновался. Позже подводя итоги, она сказала,
что у меня была одна ошибка – разукрасить ожерелье нужно было РАЗНЫМИ
цветами…Да уж – сейчас через много лет, подумал я…

Половое созревание… Ну куда уж без него в моем рассказе, не могу обойти его
вниманием, иначе описание не будет полным. Скажу сразу, в более поздних классах,
пошлые шуточки так и шли из моих уст. Я знал только пошлые анекдоты. В моей
голове прокручивались разные сцены перед сном. Еще ранее..тщательно спрятанная
книжка Эммануэль под подушкой в 13 или 14-летнем возрасте. Она была прочитана
несколько раз подряд. Частые просмотры порно видео, или, что более характерно
для тех времен, журналов и брошюр соответствующего характера. Ну и
сопутствующие всему этому занятия. Иногда по 5 раз в день. Я чувствовал себя
каким-то неполноценным из-за этого. На смену минутного удовольствия всегда
приходило опустошение и чувство обреченности. Потом мой друг одноклассник мне
признался, что тоже этим занимается и не меньше меня. На какое-то время я
успокоился.

 Наивность и доверчивость… Про это тоже надо рассказать. Тогда, да и сейчас, я
не представлял, что такое ложь или словесные ужимки, сказанные ради получения
какой-либо выгоды. Я знаю, что они есть, но если человек мне что-нибудь
говорил, то я даже не задумывался, что он может врать. Не было в моем мозгу
такой функции. Я сам лгал людям очень мало за жизнь, лишь в исключительных
случаях, но каждый раз после этой вынужденной лжи, мне становилось настолько
тошно, что даже не выразить это на бумаге… Я всегда буду корить себя за любую
сказанную мною ложь… Так вот, про наивность. Два случая. Первый. Я стою на табуретке,на улице, под самым окном первого этажа. У хозяев этого окна, на форточке
выходит на улицу клетка. В ней птица, не помню уже какая. Местные дворовые
ребята уговорили меня, встать на табуретку и попробовать открыть дверцу на
клетке. Подарить птице свободу… Попросили меня, потому что я был всех выше
почти на голову, слишком рано вымахал в росте. Помню школьную фотографию седьмого класса, где я тоже был выше почти всех на голову. Меня это ужасно тогда
раздражало. В девятом классе уже на такой фотографии я был пятым где-то по
росту… А дверцу я так и не открыл, не успел. Нас заметили раньше, и пришлось
быстро бежать. Потом было долгое время стыдно за этот поступок… И вторая
история. Меня всегда просили делать вещи, которые иногда люди сами стеснялись
делать. Например, подошел школьный друг и попросил взять за него в видеопрокате
кассету под таким-то номером. Без задней мысли я прихожу туда, прошу ту
кассету, и не понимаю почему продавец подхихикивает надо мною. Протягивает мне
кассету, на ней крупными буквами – Плейбой. Выпуск такой-то…

 Ну и напоследок, заканчивая эту главу, мне придется упомянуть про свои
физические недостатки. Нет, я это делаю не потому, что ищу жалости. Просто без
этого мне не удастся полностью раскрыть и описывать все, что связано со мной, с
моим характером, с моими мыслями и то, как пошла дальше моя жизнь. Я не про то,
что у меня микроскопически разные уши, левое чуть-чуть меньше правого. Это
совсем незаметно, только когда я хочу пошутить в компании, я говорю о том,
чтобы люди присмотрелись к ним. Они смеются, говорят – ух ты, точно. Дарить
таким образом капельку смеха – это, наоборот, во благо. А я про то, что у меня воронкообразная деформация грудной клетки. Повторюсь, я это пишу не для жалости,просто не знаю как еще объяснить тот факт, что я редко хожу на людные пляжи, не люблю когда на нее смотрят. Чувствуется дискомфорт. Не подумайте, не все так плохо, внешне, на улице это конечно же незаметно. Да и высокий рост, широкие плечи, и как говорят друзья, красивая улыбка – все это могут затмить. Но на пляж я хожу безлюдный,на окраине города. Еще я это рассказываю, потому что думаю от этого комплекса нужно плясать и в дальнейшие дебри своего описания, в частности про мою личную жизнь. Это все как-то тесно связано на психологическом уровне. Итак, помимо
этого комплекса, у меня оставалась только горечь от тех моментов, когда
13-летний ребенок смотрел на своих одноклассников, у которых были и мама и
папа. Они у меня тоже были, но мама уже несколько лет тяжело болела. А отец
натворил таких дел, что сначала попал под суд, потом, не дожидаясь суда, он скрылся с мамой в Москве. Его подали в розыск. Я их искренне любил, и никого не винил за мое одиночество – ни серьезно больную маму, ни непутевого отца. У меня были бабушка и дедушка, и они меня очень любили. Но про ситуацию с родителями я расскажу в отдельной главе, а пока не менее важная глава в моей жизни…

(продолжение следует…)