"ДА Я КЛОП! Я МЕРЗКИЙ КЛОП! И признаю со всем принижением, что ничего не могу понять, для чего все так устроено, а потому и спешу вернуть Богу свой билет на вход обратно. И это не означает, что я не принимаю Бога, понимаете? Но только билет ему почтительнейше вернуть хочу!". "Но это же бунт", - тихо потупившись отвечает его собеседник. "Нет. Не этого слова я хотел от тебя услышать. С бунтом жить нельзя. Это самоубийство". И вот прямо за вашим плечом – повернитесь дорогие мои, обернитесь – вон, вон метелка уже хлещет лошадь по морде и по глазам. А теперь смотрите вон в ту сторону - там помощник надзирателя уже клонит хозяйку головой о ступени. А вон там, вон ну, вы видите? Кто-то изо все силы бьет какую-то старуху по голове, и не может убить.

Стадо уже покорилось, ты видишь. И почти забыло свой подлинный лик. Мы дали ему тихое смиренное счастье – счастье слабосильных существ, какими они и созданы. Мы заставили их работать, но в свободные от труда часы устроили их жизнь как детскую забаву. Мы разрешили им даже грех, ты видишь. И они полюбили нас как дети за то, что им позволено грешить. И тихо проживут они свои жизни и тихо угаснут во Имя Твое и за гробом обрящут лишь прах и забвение, будучи в абсолютной уверенности, что наградой за смирение им будет даровано жизнь небесная и вечная. Так зачем скажи мне Ты пришел снова нарушать наш покой?