Северная
странница Эстер.
Лес не прощает ошибок. У многих лес связан с походами, приятными прогулками,
прохладой, белками, охотой – с чем угодно, кроме трудностей. Впрочем, «многие»
- это горожане. Те, кто живет рядом с лесом, в лесу – знают цену ошибки. Как бы
хорошо ты не знал лес – стоит только один раз ошибиться – и ты можешь уже
никогда не выйти из него.
Надо же
было сделать такую глупость! Уйти ночью в лес, полный опасностей. Зимой. В
снегопад...
Но самой большой ошибкой было взять с собой Яна. Материнский эгоизм теперь
может стоить ему жизни. Эсвиль не подавала виду, что заблудилась уже довольно
давно, а Ян, не задавая вопросов, шел рядом с ней, держа руку на кинжале,
украденном из хозяйского. На две головы ниже матери он казался выточенным из
камня: широкие плечи, могучие руки… от него веяло силой и уверенностью.
Яну было четырнадцать лет, он был гребцом на галере вот уже четвертый год. Он
не сетовал на судьбу, но гордый дух норна не давал ему покоя в рабстве. Он,
правда, предпочел бы не рисковать, но его мать решилась убежать именно этой
ночью. А мать – это единственный родной человек, что остался у него после
смерти отца и сестры. И сейчас она храбрится, делая вид, что знает дорогу.
Сам Ян прекрасно понимал, что значит уйти в заснеженный лес ночью. Погоня – не
самое страшное, бояться стоило именно леса. Где-то по ту сторону есть фьорд с
деревней, оттуда можно было бы уплыть дальше на север, где их искать не стали
бы. Но дорогу Ян потерял почти сразу же, как они с матерью углубились в лес.
Еще можно было повернуть, но он доверился богам и пошел вслед за матерью. Но и
Эсвиль заблудилась, так что теперь они полностью зависели от собственной удачи
и расположения лесных духов. Скоро нужно будет делать привал, а у Яна не было
огнива чтобы развести костер. Поэтому он решил, что идти они будут до тех пор,
пока мать не выдохнется, а потом зароются в свежий снег, переждут погоню, если
она будет, и пойдут дальше, ориентируясь по солнцу. Это был хороший план.
- Ян, ты не устал, мой мальчик?
- Нет, я могу идти еще долго. Нам нужно пройти еще пару тысяч шагов – и сделаем
привал.
Эсвиль переполняла гордость за сына. Это мужчина, на которого можно положиться.
И так похож на отца… тут она запнулась о ветку под снегом и полетела на землю. Сын
успел поддержать
- Всего пару тысяч шагов… потерпи, мама, - Ян ободряюще улыбнулся.
- Да это я случайно… не беспокойся.
Интересно, как давно он понял, что она заблудилась? Наверное, еще раньше ее
самой. Но продолжает бесстрашно идти. Истинный норманн. Глядя на сына она
понемногу успокоилась. Боги должны благоволить такому бесстрашному воину, как
он… она снова запнулась. Ян молча обхватил ее за плечи. Так же молча они шли
дальш
Очнулась Эсвиль уже в снежной норе. Голова покоилась на плече Яна. Наверное, он
ее нес, а теперь дремлет. «Нужно дать ему воды» - подумала Эсвиль. Она
потянулась за флягой, но, мигом проснувшись, Ян остановил ее.
- Мне не нужно, я не хочу пить. Здесь неподалеку был ручей – я напился там, -
его тихий голос убаюкивал. – Спи, завтра нам сниматься с рассветом, если не
будет погони.
Какая уж погоня – в такой-то снегопад… Тем более что в лесу их искать не
станут. Эсвиль снова проваливалась в сон.
Мать снова мирно засопела, заснув. Нести ее было легко, несильный ветер
поддувал в спину, помогая. После того, как мать свалилась от усталости ему на
плечо, Ян прошел еще три тысячи шагов, пока не услышал плеск воды. Тога он усадил
мать у дерева и стал рыть нору поглубже, чтобы не учуяли волки. Когда закончил
– спустил мать внутрь и пошел к речке, что текла с ледника – напиться и
умыться. Потом вернулся, взял у матери флягу, наполнил ее до краев. Мать пару
раз просыпалась, выводя Яна из полудремы. Сейчас же он решил взглянуть на лес.
Лес
взглянул в ответ. Снег перестал, тучи стали редеть, луна ярко осветила
заснеженные ветви сосен и елей, очертила тени. Вот взлетела стайка птиц, чуть
левее промелькнула тень. Звезды кололи глаза ярким светом… «стайка птиц, тень…»
Эсвиль проснулась от того, что Ян вскочил, пробивая снежный полог над головой,
выхватывая из ножен кинжал. Его силуэт на фоне яркой луны был бы отчетливо
виден, если бы не снежный вихрь, который он поднял. Откуда-то слева метнулась
тень… волк! И не один… могучая рука сына отбросила ее вправо, дальше от
смертоносных клыков. Другой рукой Ян наотмашь ударил по морде, метя в глаз,
надеясь если не убить, то хотя бы ослепить, выиграть время для того, чтобы она
смогла уйти… куда? Волки охотятся стаями – значит, они уже окружили их. Словно
в подтверждение ее мыслей еще две тени стремительно понеслись к незащищенной спине
ее сына. Эсвиль вскрикнула.
Как только закончился снегопад, волки их учуяли и напали. Одного Яну удалось
убить сразу, рукоятка кинжала просто проломила череп волка, брызнула кровь.
Время непривычно замедлилось, и когда слева вскрикнула мать, он уже знал, что
еще двое сзади – один метил в шею, другой в ногу. Ногу спасти было проще,
просто чуть отпрыгнуть защитить мать телом. Тот же, что метил в шею явно не
думал, что человек может обладать такой реакцией. Возможно, даже додумать не
успел – кинжал вошел снизу, под челюсть, распахнутую для смертельных объятий.
Тот, что метил в ногу, еще скользил по снегу после промаха, когда мертвая туша
его напарника догнала его, сбивая с ног. Яну уже приходилось иметь дело с
волками и, когда луна выглянула на пару секунд, он понял, что те трое, с
которыми он сейчас имел дело – еще молодняк. Охотятся с матерью? Наверняка.
Тогда где же она? Кровь на лице жгла, пот заливал глаза… Ян быстро огляделся:
сбитый с ног уже поднялся, за ним стояли еще двое, тоже молодые. Плохо… молодняк
не станет отступать… но где же их мать? Где-то неподалеку, это точно. Выжидает,
пока он откроется, чтобы нанести смертельный удар.
Ян завыл, пытаясь спровоцировать молодых волков на атаку. Попытка оказалась
удачной: двое из троих сорвались с места, тот, которого я сбил с ног тушей его
брата, даже взвыл в ответ. На этот раз оба метили в шею…
Топот копыт… откуда?! Где всадник?
Все-таки два волка – это опасно. Если бы время в бою не замедлилось, Ян бы не
успел увернуться. А так даже смог переломить одному позвоночник… кость
хрустнула, тело обмякло в полете… нет, не туда был поворот! Теперь между мной и
матерью волк! Нужно пробиваться… но волков оказалось два. Тот, что не бросился
на меня после воя, теперь отделял его от самого быстрого пути к матери. Так вот
оно что! Их цель – не я, а Эсвиль! Справа, из темноты, донесся тихий топот, еле
слышный из-за снега. Волчица-мать! Слева… какой-то неуместный звук доносился
слева. Шаги?
Всадник… спешился… спешит сюда!
Думать времени уже не было. Издав нечленораздельный рык, Ян бросился наперерез
волчице. Время замедлилось еще сильнее, ярость душила, глаза застилало кровавым
туманом… Волчонок слева попытался впиться в ногу, затормозить… из глотки
вырвался смех. Ян крутанулся, пропуская клыки в нескольких миллиметрах от ноги,
посылая вдогонку удар, смертельный удар в шею, ломающий кость… хруст. Смерть. А
волчица уже почти достигла матери… Ян рванулся вперед, но правое плечо вдруг
обожгло болью. Ах, гаденыш… силы у волчонка на то, чтобы разодрать мне плечо не
было, но задержать Яна он смог. Никак не успеть, не спасти мать… удушливая
ярость заполнила разум...
Эсвиль никогда не видела ничего подобного. Все противостояние волкам едва ли
заняло две минуты. Когда один их них добрался до Янова плеча, Эсвиль страшно
испугалась. Не за себя – она видела волчицу, видела, что Ян ни за что не успеет
спасти ее. Она испугалась, что после ее смерти он не сможет защититься от
разъяренной смертью своих сыновей волчицы. Но Ян и не подумал обращать внимания
на зубы в плече. Просто перекинул кинжал в левую руку и ткнул волку в бок.
Сердце матери успокоилось. Сможет, непременно останется в живых!.. Эсвиль
закрыла глаза и приготовилась почувствовать клыки, впивающиеся в шею, рвущие
плоть…
Она открыла глаза после того, как услышала звук стали, входящей в плоть. Мир
вокруг почему-то потемнел, налился темно-фиолетовым. Плащ! Черный с фиолетовым,
отделанный мехом, плащ. Меж лопаток неведомого спасителя змеилась черная коса,
рука в латной перчатке сжимала клювастый топор, с лезвия которого тяжелыми
каплями падала кровь убитой волчицы. Незнакомец обернулся. Глаза в свете луны
блеснули зеленым… тонкие черты лица, высокий белый лоб… девушка!
Из-за спины этой удивительной девушки послышался крик. Это Ян спешил к ней,
сжимая в руке окровавленный кинжал. Плащ взметнулся, осыпав Эсвиль снегом.
Ведьма (без сомнения, это была ведьма) спешила принять бой. Ярость ослепила
Яна, он не делал больше различий между врагами и друзьями, его удары были
мощны, быстры и точны, но ведьма с легкостью парировала их. Перед Эсвилью
открывался устрашающий вид: залитый светом луны лес, окровавленный снег,
заваленный трупами волков и два воина, один из которых был на две головы выше
другого. Звуки ударов стали о сталь…
Страшная ярость бушевала в душе Яна. Этот новый неведомый враг пришел
повергнуть его! Подлый, он дождался, пока его вымотают волки… но у него, Яна,
хватало еще сил драться и победить! Только правой рукой почему-то становилось
трудно двигать. Силы покидали его, бой затягивался… «похоже, конец придется
встретить здесь» - подумалось Яну. Собрав все оставшиеся силы, он в яростном
выпаде устремился к открывшейся в защите врага бреши. Клинок вошел в плоть,
хлынула кровь, заливая руку Яна… рука противника разжалась, топор выпал, снег
приглушил звук его удара о землю. Вдруг Ян почувствовал, что эти ненавистные
руки обнимают его, прижимают к ране, из которой до сих пор толчками вытекала
кровь. Ярость вдруг отпустила. Ян поднял голову и увидел лицо прекрасной
девушки, которая ласково смотрела на него сверху своими светло-зелеными
глазами. Ее алые губы раскрылись, выпуская струйку крови:
- Ты храбро бился, любимец богов. Скажи мне свое имя.
- Ян… - как завороженный, он смотрел в ее глаза.
- Я дарую тебе исцеление, Ян. Береги свою мать, - с этими словами она
зачерпнула собственной крови из раны, которая тут же затянулась. – Покажи
прокушенное плечо.
Ян подставил плечо и девушка провела окровавленной ладонью по его ранам. Стало
тепло, боль прошла, подвижность вернулась.
- Раны затянутся через пару часов, а до тех пор лучше тебе просто отдохнуть.
С этими словами она опустила его, обессиленного на снег, спиной к сосне,
неведомо как оставшейся незапятнанной кровью. Откуда-то подошел конь. Из
чересседельных сумок она достала немного хвороста, отошла чуть подальше от
места бойни, расчистила место и развела огонь, срубив пару веток своим топором.
Потом вернулась, подняла уже заснувшего Яна на руки, кивнула Эсвили, чтобы та
шла за ней и вернулась к костру. Там аккуратно уложила Яна, вынула из сумки
небольшой мешочек, повернулась к Эсвили.
- Здесь еда. Когда он проснется, накорми. Но не давай много – это особый хлеб,
одного кусочка хватит на день перехода. Поешь сама. Строго на север отсюда
фьорд, к которому он хотел выйти.
Ничего больше не говоря, она подошла к своему гнедому коню, и хотела
запрыгнуть, но полу плаща крепко ухватил проснувшийся Ян.
- Имя… как твое имя? – он говорил ясно, но тихо, как будто сквозь сон.
Незнакомка нежно улыбнулась, наклонилась к его лицу, взглянула в глаза.
- Эстер. Мое имя – Эстер. Люди зовут меня Северной Странницей.
- Эстер…
Рука Яна разжалась, отпуская плащ. В свете костра отчетливо стал виден узор,
украшающий его: черные снежинки на темно-фиолетовом фоне.
