Психологическое равновесие - как качели. В устойчивом состоянии - уныло и скучно. Когда начнёшь раскачиваться - главное не зашибить тех, кто стоит рядом. А самое трудное - не слететь на полном ходу.
Одна почтенная женщина старшего поколения как-то сказала мне: "Помнишь притчу о двух лягушках, которые попали в крынки с молоком? Одна смирилась и утонула, а вторая хотела выжить, шевелила лапками, взбила движениями масло и выбралась. Так вот. Сегодня в молоко добавлен консервант, оно не сбивается, сколько бы ты ни дрыгался".
От осознания этой информации стало одновременно и стрёмно, и спокойно. Стрёмно - потому что это пиздец. Спокойно - потому что это пиздец для всех. Выхода Нет. Пойду пить чай.
Не осталось ни сил, ни ощущения боли
Тоской изъедена душа как личинками моли
Все катится в пропасть, причем уже не в первый раз
И равен нулю смысл дружеских фраз
Все кому-то подарено, потеряно, продано
И сердце кровью облитое за ужином подано
Осталась только грязь на дне карманов одежды
И какое-то чувство, что-то вроде надежды.
Она слышит шаги, они все тише и тише
Он снова стал журавлем и будет жить где-то выше
Она его не ждет, она простила и плачет
А тупая подруга ее надеждой дурачит
Время тихо уходит и наивная ложь
К запястью левой руки примеряет свой нож
Надежда была и осталась напрасной
Она капает на пол липкой жидкостью красной.
Ты изначально один, но даже если есть друг
Он не увидит всех бед на ладонях твоих рук
Он за тебя не станет смелым, если ты оторопел
И за тебя сказать не сможет то, что ты сказать хотел
Он может только помочь, если что-то не так
Когда глаза твои застелет безысходностью мрак
Когда слезы ровно делят на три части лицо
И не осталось надежды на себя самого
Надежда - самообман, но это все что у нас есть
Она ходит по рукам продавая свою честь
Эта лживая тварь пыль пускает в глаза
Исчезая в тот момент когда она так нужна
Она будет уходить и возвращаться много раз
Всегда держа на расстоянии заветный алмаз
Я без надежды убит, тоской навылет прострелен
Потому что я надеялся, а не был уверен.
И в совершенстве тишины
Я остываю бледной ленью
И мертвой плоти валуны
Несет кровавое теченье.
Пока я пытался понравиться, я потерял себя. А потом перегорело, впервые посмотрел на себя, а не на других: 'Кто я? Никто. Я для них, не для себя. Глупо. Нужно придумать себя, нового себя. Создать другого, нужного, подходящего. Чтобы себя'.
Люди исчезли, и никому не нужен. Это почти как новая жизнь. Новый ты, новые знакомые, все по-другому. Только от прошлого воротит, от людей из него. 'Неужто я когда-то был таким же?'
Я свой Творитель, и мне это нравится.
Мы не рождены для того, чтобы убивать, или для того, чтобы быть убитыми. Только для того, чтобы быть услышанными.
