А я всегда жду его у его дверей
Я хочу разгадать его, но он так противоречив.
Он болтает о ерунде, а о главном всегда молчит,
Он играет главную роль в снятом им же самим кино,
Я сломала всю голову, но понять его, кажется, не дано.
Ты - мой океан бесконечный.
Я у тебя постоянный причал.
Все отдам за твое вечное:
«Любимая, я скучал».
ты забыла, над чем смеялась, зачем жила и с кем была до него знакома
ты забыла свой детский почерк
ты теперь без него обесточена
Он подходит к тебе. По-испански вальяжна походка.
Улыбается. Смотрит. Шаблонно наводит мосты.
Пахнет сексом, Диором и самую капельку-водкой.
Секундной стрелки тиканье
и таканье, как пытка.
"Иди ко мне", - и дико мне...
Ещё одна попытка.
Почему я верю ему и иду послушно куда бы меня не позвал,
Мне узнать бы хотелось, всегда ли его улыбка сводила девушек с ума,
Почему за такую улыбку я подпишу себе смертный приговор и сама?
У тебя были руки с затейливой картой вен,
жаркий смех и короткий шрамик на подбородке.
Ты мне прозвонилась сквозь страшную полночь:
"А ты меня помнишь?"
ну, как позабыть тебя, ангел-звереныш?
"А ты меня помнишь?"
Бернард пишет Эстер: «У меня есть семья и дом.
Я веду, и я сроду не был никем ведом.
По утрам я гуляю с Джесс, по ночам я пью ром со льдом.
Они все равно уйдут, даже если ты обрушишься на пол и будешь рыдать, хватая их за полы пальто. Сядут на корточки, погладят по затылку, а потом все равно уйдут. И ты опять останешься одна и будешь строить свои игрушечные вавилоны, прокладывать железные дороги и рыть каналы - ты прекрасно знаешь, что все всегда могла и без них, и именно это, кажется, и губит тебя.
