Сто тысяч вольт
Над больной головой,
И в глазах пелена,
И волна, и волна, и волна...

Hикомy не довеpяй
Hаших самых стpашных тайн,
Hикомy не говоpи, как мы yмpеём.

Не будет идиотских фраз про любовь до гроба: 
Здесь только боль, обида, нефильтрованная злоба. 
Над строчками этого текста кружатся мухи, 
Как птицы у кормухи, как у трассы шлюхи. 

Ты становишься на углу оживленной улицы и представляешь, что тебя здесь нет.Вернее, тебя нет вообще. Пешеходы идут, сигналят машины, открываются двери магазинов, сменяются пассажиры на остановке. То есть в принципе мир продолжает жить и без тебя.
Понимать это больно. Но важно. 

— Стоишь на берегу и чувствуешь солёный запах ветра, что веет с моря. И веришь, что свободен ты, и жизнь лишь началась. И губы жжет подруги поцелуй, пропитанный слезой.
— Я не был на море…

Пусть они запомнят тебя хмурым страдальцем-алкоголиком, отмахивающимся ото всех томиком Сорокина, или невыносимым хамом, меняющим футболки раз в неделю. Фанатом The Kinks, сидящим на легких наркотиках, или же манерным педиком с идиотской дикцией. Да, блять, кем угодно, даже придурком, который носит шлепанцы вместе с носками. Лишь бы они не сочли тебя тем, кто никогда не оставит даже зарубок в памяти, и тает как самый дешевый фруктовый лед из ларька, в который ублюдки с фабрики забыли добавить подсластителя — а именно, скучным. Вот так просто, безо всяких прочих эпитетов. 

Тем, кем ты собственно и являешься.

Бродит жар по телу
Нервную систему
Крутит так как хочет
Утром, днем и ночью.

Твои глаза меня сразили, закричал в полёте,
Когда бошкой меня вонзили, не осталось плоти.
А ну закрыли свои рты, закрыли свои ротики,
А то порежем твоё тело аккуратным тортиком.