«Слышь, Федя, где рюкзак колхозный ?
Возьмем картошку в гараже.
Пойдем, сынок, пока не поздно,
А то 9-й час уже.
Декабрь - опять аврал у мамы,
Две смены с ночи до утра…
Поужинаем нынче сами.
Да не копайся ты - пора!»
Он долго рассуждал дорогой
О том, чем кормится семья:
Не магазином, слава Богу,
И что картошка есть своя.
Придя в гараж, отец машину
Погладил ласково рукой.
Подумал, повернулся к сыну
И говорит ему: «Постой,
Я кое-что придумал, Федя,
Ты здесь побудь пока внутри…
Я прогуляюсь до соседа,
А ты картошки набери.
Поговорю насчет резины…
Дверь я запру…» И он ушел
К соседу - мимо магазина.
Чтоб было, с чем присесть за стол.

Когда к столбу меня вязали
А наутро расстреляли
И в лицо мне гоготали
Когда, исполненный печали,
Смотрел в невиданные дали.
За что друзья меня предали?
За то лишь, что не понимали?
Или просто наплевали
На клятвы верности? Едва ли!
Меня ведь другом называли.
И не поверю, что наврали.
Я помню - вместе нас пытали,
Железом красным прижигали,
На коже шрамы оставляли,
Но всё равно мы все молчали.
На этот раз не устояли.
По рукоятку нож вогнали,
Мне в клочья сердце разорвали,
И уж когда враги стреляли,
Напрасно криков они ждали -
Моя душа вверх по спирали
Неслась в невиданные дали,
Куда глаза мои взирали
Меня враги не убивали -

Друзья земле меня предали!

                                                                                                           Алекс фон Орт