буковщинаБольницы, тюрьмы и шлюхи - вот университеты жизни. Я удостоен нескольких дипломов. Величайте меня "мистером".
- Разрешите узнать, чем Вы занимаетесь для пропитания?
- Я ничем не занимаюсь.
- Просто разъезжаете на автобусах и доводите до слёз молодых дам?
- Такое не каждому дано.
– Нет, просто казалось, что некоторые из них мертвы.
Этот безумный интерес к искусству, неуклонно и последовательно двигающемуся к своему упадку, сродни болезни. Видеть на экране всякое дерьмо стало столь привычным, что люди перестали отдавать себе отчет в том, что смотрят одно дерьмо.
В ту ночь она выпила полбутылки красного вина, хорошего красного вина, и была печальна и тиха. Я знал, что она сопоставляет меня с ипподромным народом и с толпой на боксе – так и есть, я с ними, я один из них. Кэтрин знала, что во мне живёт что-то нездоровое, в смысле того, что здоров тот, кто здорово поступает. Меня же привлекает совсем не то: мне нравится пить, я ленив, у меня нет бога, политики, идей, идеалов. Я пустил корни в ничто; некое несуществование, и я его принимаю. Интересной личностью так не станешь. Да я и не хотел быть интересным, это слишком трудно. На самом деле, мне хотелось только мягкого, смутного пространства, в котором можно жить, и чтоб меня не трогали. С другой стороны, когда я напивался, то орал, чудил, совершенно отбивался от рук.
Вы задумывались когда-нибудь над тем, что ЛСД и цветной телевизор стали доступны нам почти одновременно? Появляется масса результатов новых экспериментов, и что мы делаем? Одно объявляем вне закона, а с другим не знаем, как разъебаться.
Когда тётка пошла против тебя, забудь про нее. Они могут любить, но потом что-то у них внутри переворачивается. И они могут спокойно смотреть, как ты подыхаешь в канаве, сбитый машиной, и плевать на тебя.
– Это мой третий стакан.
– А что происходит после четвёртого?
– Ничего особенного. Я его выпиваю и жду пятого.
Брак - это санкционированная ебля, санкционированная окончательно и бесповоротно, ебля в обязательном порядке, которая надоедает и превращается в работу.
Меня много чего пробивает: женские туфельки под кроватью; одинокая заколка, забытая на комоде; ленты в волосах; когда идёшь с ними по бульвару в полвторого дня – просто два человека, шагающие вместе; долгие ночи с выпивкой и сигаретами, разговорами; споры; мысли о самоубийстве; когда ешь вместе и тебе хорошо; шутки, смех ни с того ни с сего; ощущение чуда в воздухе; когда вместе в машине на стоянке; когда сравниваешь прошлые любови в 3 часа ночи; когда тебе говорят, что ты храпишь, а ты слышишь, как храпит она; матери, дочери, сыновья, кошки, собаки; иногда смерть, а иногда – развод, но всегда продолжаешь, всегда доводишь до конца; читаешь газету один в бутербродной, и тебя тошнит от того, что она сейчас замужем за дантистом с коэффициентом интеллекта 95; ипподромы, парки, пикники в парках; даже тюрьмы; её скучные друзья, твои скучные друзья; ты пьёшь, она танцует; ты флиртуешь, она флиртует; когда спишь вместе.
Меня всегда восхищали подлецы, разбойники, сукины дети. Мне не нравятся гладковыбритые мальчики при галстуке и приличной работе. Я люблю людей отчаянных, с выбитыми зубами, шальной башкой и сломанной жизнью. Такие меня интересуют. Они полны тайн и взрывчатки. Меня больше интересуют развратники, чем святые. Мне хорошо с бродягами, потому что я сам бродяга. Я не люблю законы, правила, религию и мораль. Я не позволю обществу перекраивать меня по-своему.
Человек с вечно опрятной кухней - явный урод, берегитесь его. Какова его кухня, таков и рассудок: все в полном порядке, всё разложено по полочкам, жизнь, при полном непротивлении с его стороны, быстро выработала у него прочно укоренившийся комплекс защитного, убаюкивающего мышления, стоит послушать такого человека десять минут, и станет ясно: что бы в своей жизни он ни сказал, всё будет полной бессмыслицей и тягомотиной, это человек из цемента, цементных людей куда больше, чем всех остальных, короче, если вы ищете живого человека, загляните сперва к нему на кухню.
Люди без морали часто почитают себя более свободными, но им, главным образом, недостает способности чувствовать или любить. Поэтому они становятся оттяжниками. Покойники ебут покойников.
Дно общественного строя составляют растлители малолетних и демонстраторы непристойностей, а вершину - крупные мошенники и профессиональные вымогатели.
Лишь с очень немногими людьми я могу оставаться в одной комнате дольше пяти минут, не чувствуя опустошённости.
— Земля. Смог, убийства, отравленный воздух, отравленная вода, отравленная пища, ненависть, безнадёжность — все. Единственное, что тут есть - это животные, но их истребляют, и скоро все исчезнут, кроме прирученных крыс и скаковых лошадей. Это так грустно — неудивительно, что ты пьёшь.
— Как только им придет охота поработать на автомойке, встать за плуг, погоняться за двумя парнями, которые только что ограбили винную лавку, или почистить канализацию, как только им захочется, чтоб им в армии сиськи отстрелили, — я буду готов сидеть дома, мыть посуду и скучать, собирая с ковра хлопья пыли.
Когда ты пьян, мир по-прежнему где-то рядом, но он хотя бы не держит тебя за горло.
Неудачный полёт? Вся эта страна, весь этот мир совершает неудачный полёт, дружище, но если проглотишь таблетку, тебя арестуют.
Я обычно плох, но, когда я хорош, я хорош дьявольски.
Смотрю на упаковщика в супермаркете, он пакует мои продукты, и вдруг вижу, что он самого себя засовывает в могилу вместе с туалетной бумагой, пивом и куриными грудками.
Когда живёшь в нищих кварталах, постоянно слышишь чужие звуки, включая чужую еблю, но самое невыносимое - когда тебя насильно заставляют слушать чужую музыку на полной громкости, её тотальную блевотину, часами. Мало того, они обычно ещё и окна открывают, в уверенности, что ты тоже насладишься тем, от чего тащатся они.
