— Кто тебя сюда привез?

— Близким родственникам захотелось моей квартиры. Людям свойственно потом горевать о своих поступках.

— Может, ты пил?

— Нет-нет-нет. Это обычная история для нашей страны. Тут много ­таких
же товарищей. Состоялся суд, и меня привезли сюда. В нашей стране это
быстро делается.

— Кто твои родители?

— Мама работала в министерстве, папа строил самолеты.

— Ты слышишь голоса?

— Мягко говоря, я даже не знаю, что это такое. Некоторые способности и
качества, выходящие за норму, люди считают патологией. Тут просто
медперсонал необразованный. У них ограниченный набор чувств: земля
твердая, ветер холодный. А шизофреник полностью ничего не помнит,
но добавляет от себя. Как оркестр без дирижера. На экспертизе сказали:
слишком умный, таких в природе не бывает. А еще я жутко добрый. У меня
нет красок и кисточек, зато я буду долго смотреть на природу. Когда
человек много думает, его мозг ломается.

— Твой сломался?

— Я не приспособился к миру, я просто созерцаю и странствую.

— Почему ты не приспособился?

— Просто нужно быть немножко крепче. Ребенок просто смеется. Когда у
человека мало чувства и он просто думает, на голову ­нагрузка очень
большая и без толку. Не могу смириться с тем, что Бог играет в кости.
Мораль: чудо — это чуд...о. Ты сегодня уезжаешь?

— Откуда ты знаешь?

— Я тебе секрет рассказал.

— Какой?

— То, что ты приехала, — это чудо.

— Я уезжаю прямо сейчас. Проводи меня до ворот.

Я иду к воротам в сопровож­дении проживающих. «Поехала, Марин?», «Марин, все?», «Марин, когда ты снова приедешь?»

Я выхожу за ворота. Николай останавливается как вкопанный, соединяет носки ног и не двигается дальше.

— Тебе страшно отсюда выйти? — спрашиваю я.

— Мне здесь спокойней. Держи, — не двигаясь с места, он протягивает руку и насыпает в мою горсть ракушек.