Три дня я не плакала, держалась и охуевала. Это вчера вечером, уже дома, прорыдала часа два, сидя в ванной и уничтожая бар.

И нет у меня нормальных слов, чтобы передать то, что происходило, и чему еще предстоит произойти.

Два года. Почти два года назад, в сизо, я видела его последний раз через стекло и слышала через трубку, где каждое слово ловил товарищ майор. Спасибо конечно двадцатому году за то, что научил почти всю страну собирать передачи и снова писать письма. мелким почерком. ха-ха..

И вот, три дня назад. когда его обритая налысо голова замаячила за шлагбаумом кпп на границе, сердце таки пропустило удар. Сложно было поверить, что худшее теперь позади, что его можно обнять, что можно с ним говорить.

В Беларуси все знают, кто такой экстремист. Теперь я знаю, кто такой экстремист в колонии. И это страшно. Если только после небольших рассказов мне снились кошмары, то там я бы просто вскрыла себе вены. хоть пластиковой ложкой. Но он всегда был сильным, сильнее меня. пусть так и будет дальше.

Безумно не хотелось его оставлять, хотелось забрать домой. но дом у него отобрали на ближайшие пять лет (но тут сами виноваты, не меняли документы, всё на что-то надеялись, чего-то ждали, зря).

Что дальше, я не знаю. Слишком много вопросов которые нужно как можно быстрее решить. Не хочу чтобы он оставался на "родине", она давно стала чужой. Я не знаю, когда и где мы теперь сможем увидеться, но очень радует то, что он уже не в том аду, что ему можно позвонить и написать в любое время, не подбирая слова.

Такое ощущение, что эти три дня вымотали меня сильнее, чем два года. Как будто со вчерашними слезами из меня вышла та боль, тот страх и злость, которые копились, не находя выхода.. теперь внутри какая-то гулкая пустота, и мне страшно думать о том, чем она заполнится..