Минздрав предупреждает: Курение вредит Вашему здоровью.

Вот бывает, сидишь, пьёшь какой-нибудь чай, а твоя империя начинает рушиться. Тот мир, который твой мозг так щепетильно выстраивал многие года, разваливается на части. В мгновение ока уже привычные жизненные устои теряют свою силу, многое, что было важным, лишается смысла. 

Это будто удар током или как резкий звук, когда захлопнул книгу. И не запомнил страницу. А чай потерял свой вкус. Любимая терпкость улетучилась, словно пар от горячей жидкости в чашке, в окно. А там, за окном, растворился в морозном воздухе, смешался с сотнями других, прозрачных и незамечаемых, испарений. Вон там полетел запах старого человека, а здесь тонкий аромат благовоний. Но холод забирает эти запахи, растворяет их в себе, приобретая нотки жизни, кажется не такис равнодушным и скупым на чувства. Я всегда любил Зиму, она успокаивала меня на протяжении всей моей жизни. Холод и метели услужливо засыпали снегом мелкие проблемы. Можно сказать, силой заставляли сосредоточиться только на важном. Это напоминает океан с айсбергами. Над гладью воды показываются только вершины, а значимые части прячутся в океанских глубинах. Таких холодных, что десять минут в их обьятиях и человек гибнет. Так просто. Многие года, убитые на воспитание личности, тонут в десяти минутах холода. Лёд и спокойствие. Тишина.

1.

То утро было пасмурным. Да, собственно, как и любое другое утро ноября. Изредка в серой занавеси из облаков мелькали остающиеся зимовать птицы. Людей не было видно, что и понятно, шесть утра. но хоть бы один собачник или бегун. Никого.

Дима лениво обводил взглядом пустующий двор, со всех сторон окружённый старыми хрущёвками. В правом левом углу виднелась арка - единственный заезд во двор. Дома никого не было, оба родителя уехали к родственникам, по делам семейным. Впервые на памяти Димы его оставили дома одного на целую неделю(!), оставили и деньги, ну и конечно же долгую, сразу улетучившуюся из памяти, лекцию. Что можно, что нельзя и вообще, идеально что бы их путь их чада был только из дома до школы и наоборот. Никаких гулянок допоздна, да и дома, естественно, тоже. Уроки не пропускать, делать домашние задания. Соседка, противная надоедливая старуха-девственница, дотошна как никто другой. Обязательно есть, холодильник забит едой. Тысяча рублей на разного рода прихоти. Что такое тысяча рублей для подростка? На неделю?

Издеваются. А и чёрт с ним, проживу. 

Поддакивание и милая мордашка, хотя уже руки чешутся вытолкнуть этих двоих за дверь. Невмоготу.

Дождавшись пока родители уедут Дима сразу же затарился всем необходимым. Сигареты и пакет с зёрнами кофе из ближайшей кофейни. Ну а кто не курит в 16 лет? Все курят. Только большинство преследует одну цель - попантоваться. Дима же курил для собственного удовлетворения. Всегда одни и те же сигареты, Мальборо, другие не курил из принципа. Если денег на пачку не хватало, то он терпел.

" - Перебьюсь лучше, чем буду всякую дрянь в рот тянуть."

Первое утро без родителей началось идеально: шесть утра, до школьных занятий ещё два с половиной часа, балкон, открытое окно, людей нет. В кухне мерно жужжит кофемашина, делая пойло достойное "юного господина всея Квартиры на целую неделю". В руках неспешно разминается сигарета, из новой пачки, что бы дым лучше ппроходил. Взгляд расфокусирован, устремлён куда-то между шестым и седьмым этажами в дома напротив. 

Восход.

2.

Схватив со своего стола мобильный телефон и бегло посмотрев время, Дима выругался сквозь зубы, задумавшись он забыл о времени. Тлеющая сигарета и свежесваренный кофе унесли его за грань воспринимаемого. Очнулся Дмитрий Сергеевич уже только когда оранжевый огонёк догоревшей сигареты обжёг, и без того в ожогах, пальцы. Наскоро одевшись в аккуратно сложенные матерью тёмные джинсы и белую, словно снег, футболку он, подхватив сумку с учебниками, выбежал на улицу. На ходу застёгивая лёгкую куртку и сломя голову понёсся в школу. После тёплой квартиры промозглая улица казалась адом. Холодный ветер норовил забраться под одежду, а гнилые бурые листья кружили под ногами, создавая скользкую подстилку.

Добежав до школы и мальком погрызшись с охранником за опоздание, он молнией метался по коридорам, ища свой класс. Который будто сквозь землю, в Ад, провалился. Хотя эти люди всегда были до омерзения громкими. Так и не найдя их Дима, тихо рыкнув и постепенно закипая от злости, вышел на улицу и ссутулившись под напором ветра проследовал в курилку.

Достать ещё пока не помятую пачку сигарет и выудив одну дрожащими от холода и противной мороси руками прикурить жадно затягиваясь. Словно это последняя за всю жизнь, наслаждаться каждой затяжкой и сизыми, блеклыми завитками дыма, теряясь в миллионах образах, проецируемых мозгом. Видя в абстрактности дыма животных и рушащиеся здания башен-близнецов, апокалипсис и ветки хвойных деревьев. Теряясь в пространстве и времени, уходя в астрал и забывая обо всем, кроме чарующей музыки в наушниках. Физически ощущая, как реальность давит на сознание, заставляя подчиняться и забирая способность мыслить. 

Неожиданно мелкая морось переросла в небольшой холодный ливень, вернувший способность мыслить. И который выбивал из головы всё те ненужные образы в сигаретном дыме. Создавая эфемерную атмосферу спокойствия и гармонии с самим собой. 

До сих пор подрагивающие пальцы выронили сигарету на моментально ставшие мокрыми бетонные плиты. И она, пустив последнюю слабую струйку дыма, потухла под обрушившимся на вздувшуюся струпьями гнилой листвы землю дождём. Пелена из воды застилала глаза, мешая чётко видеть всё вокруг. 

Мерзость.

3.

Мобильник в кармане неприятно завибрировал, раздражая кожу, даже через ткань джинсов. Я нехотя достал его из штанов, и даже не удосужившись посмотреть кто звонит легкомысленно поднял трубку. В моё ухо молнией впился высокий противный голос моей чудо-одноклассницы Юли. Которая гневно начала извещать о том, как меня презирает и где вообще черти носят мою задницу.

Немного отдалив трубку от своего слухового аппарата я всё же решился ответить ей:

- Я забыл что мы сегодня едем в филармонию.

- Забыл он?! Да ты совсем офигел, Левицкий. Быстро неси свою пятую точку на остановку. И будь добр, сделай перед Галей няшку, она рвёт и мечет, что тебя нету.

Тихо фыркнув, что бы эта дурочка, не дай бог, не услышала меня, я процедил сквозь зубы, что скоро буду.

Всё больше и больше раздражаясь, я побрёл в направлении остановки, уже предчувствуя втык от классрука за опоздание. Под ногами бегали и кричали малолетки, потому что я зашёл на их территорию – детский городок. Несколько из них облепили меня, вешаясь на рукава куртки, а я, как примерный мальчик, коим меня представляла вся когорта родителей этих мелких, мило им улыбался, уповая, что компромат на меня, в виде сигарет и зажигалки, не вывалится из карманов. Как всегда в подобные моменты моё сознание позорно ретировалось, заставляя тело думать самому. И оно, слава всем чертям, благополучно справилось с наплывом глупых вопросов и восторженных глазок, почти правдоподобно улыбаясь и смеясь в ответ на плоские шутки.

Кое-как отделавшись от этой кагалы, я быстренько продолжил свой тернистый путь, и только выйдя за границу государства маленьких, облегчённо закурил. В который раз поймав себя на том, что несдержан и слишком часто курю, отдавая все свои эмоции тлеющему табаку, а если быть точным, пыли дорог Китая, как говорит мать. Правда, не мне, а отцу, я же якобы не курю. Быстрый темп шага отдавался тупой ноющей болью при каждом вздохе, но я предпочёл не обращать на это внимание, полностью погрузившись в музыку, бьющую по ушам и заставляющую ещё и голову изнывать от тяжести. 

В голове, под стать песне, крутились только полные яда и ненависти строчки. Хотя какая ненависть у таких, как Сплины? Они что-то пели про минутную стрелку, которая шла против часовой. А у Васильева был такой грубый голос, что мои поджилки тряслись от нарастающего напряжения, смешанного с яростью и агрессией. Идя под моросью неприятно колющей лицо, кусая от переизбытка ощущений, всё приближаясь к мысли что вот он – идеальный момент, я вышел к остановке, полной людей, большая масса которых были моими одноклассниками. 

Шумно.