У нас отключили свет.
Бабушка зажгла длинную свечу в красивом старинном подсвечнике со множеством завитушек. Стрелка пламени устремилась к потолку и упрямо тянулась вверх, изредка вздрагивая от порывов нашего дыхания.
К свече подлетел мотылек. От взмахов его серых крылышек пламя пугливо клонилось в сторону, затем, смелея, медленно возвращалось обратно и вновь отскакивало. Мотылек кружил вокруг свечи, подлетая то справа, то слева, и каждый раз упрямый огонек изгибался, словно пытаясь убежать от назойливого гостя. Иногда мотылек отлетал подальше. Пламя вновь тянулось вверх, а затем, вздрогнув от неожиданности, клонилось в сторону, прося защиты у матери-свечки.
Этот странный танец бабочки и огня длился довольно долго.
Вдруг мотылек отпрянул от свечи и описал круг по всей комнате. Остановившись в самом темном углу, он присел на край тумбочки, потоптался, поворачиваясь к свече, словно хотел полюбоваться ее красотой издалека, и внезапно ринулся прямо в пламя. Крохотное тельце сверкнуло яркой искрой и повалилось на стол. Мотылек робко пошевелил лапкой, затем другой, и, убедившись, что все в порядке, встал. Но вместо того, чтобы улететь подальше, он снова бросился в огонь. Свеча щедро осыпала его искрами, и мотылек вновь упал. На его крыле появилось темное опаленное пятно. Несколько секунд ночной гость лежал так, затем осторожно приподнялся, и, припадая на одну сторону, взлетел. Снова очутился в огне, затем на столе. Теперь он весь потемнел, одна лапка опасно подогнулась и отпала. Кое-как мотылек поднялся и пополз прочь от свечи. На краю стола он отважно встряхнул крыльями и перелетел на ту самую темную тумбочку. Спустя несколько минут свеча защипела и дернулась, что-то тихонько стукнуло. Мотылек вновь лежал на столе, черный, полумертвый, с всего лишь тремя лапками и обжаренными крыльями. Мне оставалось только удивляться, когда он дернул крылом и, сильно шатаясь, встал. Отчаянно цепляясь лапками за завитушки, заполз на подсвечник и прилег в ямке рядом со свечой. Но и тут мотыльку не было покоя - с верхушки свечи сорвалась капля воска и упала рядом с малышом. Тот дернулся и снова свалился на стол.
Мотылек лежал так долго, что я сочла его мертвым. Но вот он поднимается. Слабые лапки не держат его слишком тяжелое теперь тело, и ночной гость падает. Повторяет попытку. Наконец, у него получается встать и даже взлететь. Но мотылек не собирается исчезать. Несколько секунд он дрожит в воздухе, а затем со всей отчаянностью кидается в пламя свечи и бьется в нем, за мгновенья превращаясь в черный бесформенный комок. Теперь он точно мертв. Свеча недовольно шипит и горделиво вытягивается в струнку, всем видом показывая, как она рада отвязаться от упрямой бабочки. Все возвращается к началу, и только черный комочек напоминает о серокрылом мотыльке, столь рвавшимся к свету.

Так и мы. У каждого человека-мотылька есть своя "свеча". То, что манит всем своим видом и сутью, но в тоже время являет опасность. И каждый рвется к этой свече, лишаясь всего ради прекрасного огня и в итоге умирая. А свече все равно - у нее много было и будет еще таких поклонников-мотыльков, и своим видом они вызывают у нее только раздражение.

P.S. Знаете, что хорошо в этой истории? Мотылек все-таки  увидел самый яркий свет, сгорая в пламени свечи. А ведь именно этого он и хотел.