Джо Уилсон сменила специализацию и стала акушером. Каждый, кто слышал об этом, округлял глаза - ты же не серьёзно? - но теперь она носит розовую униформу.
Джексон Эйвери уговорил свою семью переехать на другой конец страны, чтобы он мог управлять благотворительным фондом вместо лечения людей. Том Карасик бросил нейрохирургию и отправился следом, сказав, что он готов выполнять любую работу.
Я смотрю на них с пониманием. Что делаю я? Я подаю резюме в немедицинские места. Мой наставник был так расстроен, когда узнал об этом, но я... да, я серьёзно.
Я никогда не хотела быть врачом. Я поступила в медицинский потому, что думала, что здесь другие люди. У меня была пара друзей из меда, и мы были похожи. Я смотрела сериал, в котором все работники больницы были прекрасными людьми: они добрые, понимающие, сильные, непредвзятые, они не боятся быть собой, даже если это значит быть странным в чьих-то глазах, и они не стесняются этого. Я думала, что в меде все будут моими друзьями, я больше не буду странной, я буду своей.
Мама сказала, что это престижно. Мне казалось, это естественно для девочки-отличницы пойти в мед, я даже не знала, что ещё можно делать девочкам-отличницам. Мне казалось, что, наверное, быть врачом важнее и лучше, чем быть учителем литературы.
Знаете, кто на самом деле учится в меде? Обычные люди. Мне всегда так смешно читать пафосные комментарии о том, какая это особая каста невероятных альтруистов, ну просто образцы настоящего человека, вышедшие из сериалов. Нет... Такие же, как ты, читающий этот пост. Волнуются о ноготочках и выбегают с пары, чтобы забрать букет у курьера. Не ходят на занятия, потому что уже работают медсестрой. Считают, что вызубрить материал перед экзаменом, сдать и забыть - это правильная тактика обучения. Я их не осуждаю, просто всем пора бы понять, что нет в этих людях ничего сверхъестественного. И я по-прежнему была странной среди них.
Я разочаровалась в первые же недели, а потом... Знаете, у меня был такой волшебный третий курс. Я думала, что умру на нём, потому что это самый сложный этап обучения, когда ты перестаёшь изучать норму и наконец окунаешься в океан болезней. До этого я ещё могла говорить себе, что я просто познаю мир и человека, но на третьем курсе у меня не получилось бы обмануться. Там куют настоящих врачей. Для 90% студентов это просто каторга.
Я была готова подавать документы на отчисление и искать работу, чтобы откупиться от больницы, платившей за меня, но я знаю, что тогда была ещё ребёнком, которому не хватило бы сил и смелости сделать это. Я не умела работать, в моём послужном списке было только эпизодическое копирайтерство. Я не была готова за что-то сражаться и в итоге просто осталась бы на нелюбимом месте, каждый день страдая, уходя в пучины депрессии - возможно, даже настоящей... Но мне повезло, и этот год стал лучшим в университете вообще.
Тогда я считала, что всегда любила медицину, но универ задушил эту любовь в самом начале, а мой наставник просто помог ей возродиться. И я во всех дневниках писала о том, что я так люблю патфиз, что это не связано с преподавателем, а сам предмет пленил меня... Ну, как вы можете догадаться, сейчас я уже так не думаю. Сейчас для меня очевидно, что я тянулась за человеком. Пропало наставничество и пропала любовь к медицине, как будто её никогда не было. Я всё ещё повторяю карточки с материалом каждый день на случай, если мне когда-нибудь снова захочется учиться или учить, но всякий раз меня колет мысль, зачем, ну зачем... Я не хочу остаться там на всю жизнь. Говоря об аспирантуре и преподавательстве, может у меня и был талант, может это и могло бы быть моим местом, но я не хочу закапываться в формальные бумажки и писать ночами статьи для галочки, не хочу пытаться объять бесконечную пропасть знаний, чтобы передавать её детям, которые в большинстве своём не заинтересованы и считают, что для бытия врачом им достаточно прочесть какой-нибудь один учебник по выбранной специальности... Теперь всё это кажется таким глупым.
Но что, если вернуться к началу и пересмотреть планы? Почему бы мне не стать врачом? Ведь все говорят об этом. Мама постоянно задаёт мне такие вопросы, как будто я уже стала совершенным диагностом и могу назначить лечение для любой болезни; она считает, что будет превосходно, если я смогу постоянно находиться в больнице и приглядывать за всеми родственниками, которые туда попадают. Лучший друг всегда в шутку предполагает, что я собралась быть терапевтом, когда я намекаю, что аспирантура больше не вариант. Наставник, конечно, тоже хотел бы, чтобы я пошла в настоящую медицину и сделала там что-то великое, ведь он считает, что я на это способна. И это только мои близкие люди - а прибавьте ещё все эти полчища родственников, которым тоже выгодно моё образование; случайных знакомых, которые узнают, где я учусь, и начинают вот эту их любимую канитель "каким врачом хочешь стать", не задумываясь, что есть другие варианты... И даже рандомные люди в интернете, спешащие напомнить студентам меда о том, какие они сверхлюди и что "им же ещё жизни спасать".
Все хотят, чтобы я стала врачом. И система здравоохранения хочет этого - наверное, больше всех. А я? Не хочу? Не могу? Нет, пожалуй... я бы сказала... мне нельзя. Ради безопасности пациентов и ради моей.
Люди не могут взять в толк, что, когда я называю себя плохим человеком, я имею это в виду. Люди считают, что врачами должны быть только самые добрые, самоотверженные и альруистичные, и они правы, как бы шаблонно и по-сериальному это не звучало. А я добра, самоотверженна и альтруистична только с теми, кого выбрала сама. Остальное человечество? Я не думаю, что они заслужили это.
Я помню ещё с первых курсов, как смотрела на скандал в троллейбусе и думала о том, что вот эту мерзкую тётку, заставившую встать с места девочку, которой очевидно плохо, мне пришлось бы лечить. Её, а так же абьюзивного мужика, который дома напьётся и будет бить жену; безразличную мать, которая заставляет ребёнка плакать из-за каждой ошибки и выращивает в нём травму; старушку-самодурку, которая не даёт своим взрослым детям жить самостоятельно, контролируя каждую мелочь. Того, кто ночью затащит девушку в подворотню, потому что не смог справиться со своей "естественной потребностью". Того, кто ежедневно портит настроение десятку незнакомцев просто потому что у него "такой характер". Того, кто не задумываясь сломает чужую жизнь и будет считать себя правым. Да, среди них будут попадаться хорошие люди, но их меньшинство.
Так я думала на первых курсах. Потом мне пришлось повзрослеть и осознать, что к людям следует применять презумпцию невиновности. Незнакомцы много раз были добры ко мне, мне пришлось признать, что их не меньшинство.
Однако это не изменило главной идеи - я не считаю, что всех нужно спасти. И это не вопрос морали или убеждений, просто то, как я чувствую. В некотором роде это стало неожиданностью даже для меня.
Моя бабушка совсем недавно переболела ковидом, а накануне этого у неё отказала почка и она провела много недель в больницах и перенесла операцию. После операции ей уже было достаточно плохо, а ковид всё сильно усугубил. Когда её вернули домой после последней госпитализации, она не могла даже сесть самостоятельно, поэтому осталась у нас дома. Дом превратился в госпиталь. Больше невозможно было остаться одной. На три дня к нам приезжала мамина сестра с дочкой, которая выполняла всю сестринскую работу, но мне приходилось развлекать ребёнка и постоянно общаться. На следующие три дня мама оставалась дома, и порой ей нужно было выйти в магазин, так что заботы по уходу ложились на меня. Я оказалась на практике, где нужно сидеть тихо, чтобы услышать, если меня позовут, выносить утки, обрабатывать ранки, колоть уколы, приносить еду и делать милое понимающее лицо. На самом деле я оставалась одна с бабушкой всего два или три раза и всё это было объективно не так уж сложно. Мне просто очень сильно не хотелось.
Я сидела с ней всего пару раз, но надо мной всё время висела угроза, что это станет постоянной акцией. У маминой сестры должна была начаться работа без выходных, от которой нельзя отмазаться. В то же время моя мама не могла взять сплошные выходные, потому что тогда нам не на что было бы жить (и на понимании этого факта махрово расцвела моя ненависть к отчиму, который пальцем не пошевелил, чтобы принести дополнительные деньги - взрослый здоровый мужик, который всё это время лежал на кровати, смотрел телик и ругался на нас с сестрой за то, что мы разговариваем). Выходило, что нужно либо нанимать сиделку, либо прибегать к помощи родственников. Сиделка никому не нравилась, ведь это чужой человек и стоит больших денег. А среди родственников, хоть это и не обсуждалось прямо, самым подходящим кандидатом была я: вот сейчас закончится сессия и я буду почти полностью свободна... Я пыталась заранее отмазаться, напоминая, что у меня будет практика, но все понимали, что это всего несколько часов в день, а ненавистный мужик даже осмелился предложить "заплатить", чтобы я туда вообще не ходила, и я не знаю, как мне удалось не наорать на него, чтобы пошёл и заработал сперва денег на это "заплатить".
В итоге бабушке стало лучше и её вернули в свою квартиру. Это в другом городе, где живёт мамина сестра, и теперь уже мама ездит туда на выходные, чтобы помогать.
Я наблюдала за тем, как она выздоравливает. Как к ней возвращаются эмоции и способность улыбаться, как ей становится интересно, что идёт по телевизору и что подают на ужин. Как она научилась заново вставать, садиться, ходить по дому. Я наблюдала за этим, и мне было стыдно за то, что ещё пару дней назад я думала, что ей пора умирать. Я думала, она ведь уже такая старая и такая больная, она видела всё в своей жизни, все её дети создали семьи, которые уже поздно разрушать, родили всех возможных внуков, её муж уже умер. Ей больше нечего ждать, и у неё нет ни одного здорового органа, у неё начинается деменция, и дальше она будет только страдать и приносить страдания своим детям и их семьям.
Я ждала, что она не вернётся из ковидного госпиталя. Без преувеличений и исключительно в корыстных мотивах, я желала смерти хорошему человеку, совершенно мне не чужому; я правда считала, что ей пора.
Быть плохим человеком не так просто, как может показаться со стороны. Это время было одним из самых тёмных на моей памяти. За те несколько лет, что я веду дневники, я никогда не плакала так много. Не очень-то легко признать в себе нечто настолько ужасное. Но от этого невозможно было спрятаться. И хотя я могу себя оправдать - времена вообще были тяжёлые, все эти конфликты с отчимом, напряги на учёбе, непонятки с будущим, - но эти оправдания ничего не стоят, потому что хорошие люди не желают другим смерти.
Вот и думайте теперь, каким бы врачом я была. Так же, как с тем хомячком с опухолью, которого я задушила, чтобы не платить за усыпление... Я бы смотрела, как они умирают, из лучших побуждений.
Но я сказала - ради безопасности пациентов и меня самой. Причём же тут я? Пытаюсь оградить своё хрупкое эго от осознания собственной низости? А вот и нет. У медали есть и другая сторона. Где-то внутри, рядом с плохим человеком, есть и хороший человек.
В этом году на практике не было ни одного плохого пациента. Я провела в больнице не так много времени и половину из него просидела в кабинете программистов, вбивая данные в регистр, но на один целый день меня поставили на допуск к вакцинации и через меня прошло человек 70. Я почти ничего не должна была делать, только цеплять пульсоксиметр на пальчик и занимать их разговорами, пока доктор заполняет бумаги. Я объясняла, что это за штука у них на пальце, и рассказывала, что сама сделала прививку и это совсем не страшно. Иногда они хотели поговорить от волнения, и я слушала их. Иногда задавала вопросы, чтобы помочь доктору.
Они все были хорошими. Никто не ругался и не кричал. Даже те, кто приходил с намерением получить медотвод даже через скандал, вели себя сдержанно и вежливо. И если подумать, плохих пациентов на практике я вообще не помню, а практик у меня было уже шесть штук. На меня ругались только в самый первый раз. Я работала в регистратуре и занималась только поиском карт для докторов. Я не записывала пациентов на приём, не брала телефон, но однажды настоящим регистраторам пришлось куда-то отойти, а очередь через окошко заметила, что внутри есть я. Я была маленькой и не умела объяснять, что входит в мои обязанности, а что нет, так что попыталась удовлетворить их пожелания и, естественно, это было долго и с ошибками, ведь я не умела этого делать. Вот тогда мне и досталось, это "понабрали девочек" стало настоящим мемом по поводу моей юной внешности. А в остальном... Старушки и дедули милые, беременные по-деловому счастливые, мальчики, идущие в военкомат, застенчивые и послушные. Если среди них и есть плохие люди, я не могу их опознать.
И вот в этом заключается огромная проблема. У меня есть эта жилка с желанием помочь всем, это досталось от мамы. Когда я ходила прививаться, в очереди поднялся бунт, и я попыталась предложить решение, которое устроило бы всех, потому что мне со стороны было очень ясно видно, в чём проблема. Но люди не приняли моё решение, и я просто расплакалась прямо там, потому что, раз уж нормальный вариант отвергли, единственный способ сделать хорошо всем - пойти в конец мне, пропустив как можно больше обиженных вперёд, чтобы им не пришлось стоять тут ещё час или вакцина не закончилась прямо перед ними. И когда я вспоминаю это, у меня возникает закономерный вопрос: а почему это вообще моя проблема - сделать хорошо для всех? Но там у меня вопросов не возникало. Так же, как не возникает, когда люди перед экзаменом волнуются и я объявляю, что прикосновение к моей руке приносит удачу, а потом они просто слетаются на эту руку, веселятся и немного успокаиваются. И так же, как когда кто-то не понимает тему, и я просто объясняю её, даже если не просили, я ведь знаю способ понятно объяснить. Так же, как во множестве случаев, есть во мне какой-то неудержимый альтруизм, когда я даже задуматься не успеваю, как уже налаживаю дела у всех окружающих. За это мои бывшие одногруппники помнят меня как самую лучшую старосту. Ну конечно, я же носилась с ними как с детьми и решала все их проблемы сама именно из-за этого своего качества...
Так получается - я плохой человек, который делает хорошие поступки. Может где-то внутри меня есть неосознанное желание искупить свои грехи, которое заставляет меня так себя вести? Ну, не важно. Важно то, что если я попаду на настоящий приём и буду по-настоящему лечить людей... Альтруизм точно захватит меня, и я сгорю. Очень быстро, как вспышка. А я человек - я хочу прожить счастливую жизнь, а не принести себя в жертву. Хочу ходить на работу, получать деньги за свои старания и не бояться, что моя ошибка кого-то убьёт. Поэтому я не пойду работать врачом, даже если вновь обрету интерес к медицине - я боюсь за себя.
Завтра постараюсь набраться смелости и подать резюме в ещё одно место, хотя уже нашла неофициальную, но постоянную копирайтерскую подработку. Мне теперь нужно много денег - скопить и сбежать, строить собственную жизнь. Этот месяц с полным домом людей дал мне осознать, насколько важна независимость. Когда сам несёшь ответственность за свои поступки и косяки, и если ты приготовил суп, а в нём одна вода, то, ну, что ж, вот он твой ужин; зато никто не указывает, где тебе работать, как часто протирать подоконники и можно ли получить второе бесплатное творческое образование просто по фану. Независимость... может быть меня убьёт. Но я так устала переживать, что просто делаю и верю, что справлюсь. Может там впереди одиночество и кольцо бытовухи, я постепенно перейду с нормальной еды на фастфуд, а работать буду на автомате и без души, но, как в песне поётся, даже если мои мечты окажутся кошмаром, всё же они мои.
Мама, пытаясь меня переубедить, сказала, что жить на зарплату в 26 тысяч - не предел мечтаний, и я задумалась. Почему нет? Может быть, мне этого хватит. Может это действительно предел. Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? - вот ответ: да никем. Никем не хочу стать, хочу просто жить как-нибудь, просто избежать самого худшего исхода.
А какие у тебя тёмные секреты, некто? Расскажи.
