Я часто погружаться стал.
Когда ночами до рассвета
Вино бутылками хлестал.
Я опустился до придела.
Я стал таким, каким нельзя.
Моя душа в огне сгорела,
Пощады жалобно прося.
Её мольбы я не услышал.
И игнорировал порыв.
Похоже, из ума я выжил,
Вниз по течению уплыв.
Мне грустно сознавать потерю
Своей несчастной головы
Я в исправление не верю.
Я наплевал на гнёт молвы.
И под всеобщее жужжанье
Качусь под ноги сам себе,
Закрыв глаза на осмеянье,
Забыв противиться судьбе.
Я много пью, курю нещадно.
А мой разодранный пиджак
В дыму пестреет непроглядном
На стуле виснет кое-как.
И я повис на нитке жизни
Над самой пропастью застыл.
Мои мечты по дешевизне
На чёрном рынке бес купил.
И мне не справиться с тоскою.
Ведь для толпы я стал шутом.
Гонимый злобою людскою
Оставил пляски на потом.
В смятеньи пьяного поэта
С восходом солнца лягу спать.
Когда в пучину канет лето,
Я снова буду танцевать.
Любовь твоя как соки белладонны
Отравит кровь тебе же самому.
Мы все здесь безнадёжно одиноки
И без любовных мы живём хлопот.
Как пыль разносят стоптанные ноги
По миру бессердечный наш народ.
А тот чьё чувство снова разгорится
Из племя будет изгнан в тот же миг.
Несчастный. Суждено ему разбиться
Как бабочка крылами о ночник.
Он яро будет к пламени стремиться
И сердце не привыкшее сожжёт.
И может, снова в племя возвратится
Если конечно раньше не умрёт.
Мы вырвем его раненое сердце
И вставим новое из грязи и камней.
Он перестанет сразу быть младенцем
И может даже будет поумней.
А ты чего раскис? Пойдём ка с нами!
Не хочешь и отводишь мрачный лик...
Ты мотылёк. И рваными крылами
До гроба будешь биться о ночник.
Безумен Вечности порыв.
Ей окна старые разбиты.
А мы уйдём, оставив миф.
И будем на всегда забыты.
О нас не станут говорить.
О нас не вспомнят через годы.
Мы будем в Вечности гореть,
Смотря на падшие народы.
И фото старые сожгут.
Читать не станут наши книги.
У монитора год за год
Плетут печатные интриги.
Никто уже не нужен Им.
А солнца свет затмлён туманом.
Клубится над землёю дым...
Их жизнь окутана дурманом.
Они не стали выбирать.
Для них машины-Жизнь и Вера.
А механизм готов восстать.
Настанет призрачная эра.
Безумен Вечности порыв.
Ей окна старые разбиты.
А мы уйдём, оставив Миф.
И будем на всегда забыты.
***
За что теперь жестоко нас казнить?
Ведь сами себе создали кумира,
Когда мы так хотели уяснить
Романтику разрушенного мира.
О ней писали книги и стихи,
Тогда, когда в верху ещё синело...
Но расплескалось зарево стихий.
Стихий людских. Тут не в природе было дело.
До этого мечтали мы о ней,
Всей красоте упадка и распада.
Блуждали в темноте её терней,
Не веря, что случится всё когда-то...
И жили мы, играя только в крах.
Мы ужасом страданий восхищались.
Как дети малые, во тьме почуяв страх,
Сидели и тряслись,но наслаждались.
Но вот случилось-мир уж опустел.
Сбылись все наши глупые догадки.
И тысячи сгоревших чёрных тел
По городам валялись в беспорядке.
Тогда роптать мы начали - "Как так?!
За что нам это, Господи, за что нам?!
Не уж то заслужили мы бардак,
Средь свалок из мазута и бетона?"
И слёзы жёлтые текли из наших глаз.
И на коленях мы в мольбе стояли.
Молили Бога,чтобы тот услышал нас,
Чтобы вернул нам прежние реали.
Но чёрный пепел лишь струился
над землёй.
На просьбы наши не было ответа.
Мы будем спать в обнимку с
ядерной зимой.
И нам приснится атомное лето...
За что теперь жестоко нас казнить?
Ведь сами себе создали кумира,
Когда мы так хотели уяснить
Романтику разрушенного мира.
