Он никогда не дарил ей цветов

И никогда не доводил до подъезда,

Он, конечно, на все был готов,

Если б не прогрессирующая меж ними бездна.

Если б не было ее, он, конечно, б проводил

И цветы ей просто так по возможности б дарил,

Он бы много, что сказал, да и сделал б тоже,

Но меж ними бездна и неразложенное ложе.

Он, конечно, не труслив, упаси подумать, Боже,

Все его эмоции в отношении ее написаны на роже,

Отношенье, теплоту и комфорт души

От чужого взгляда крепко он хранит в тиши.

Так же он в себе запер нежность и вниманье,

Чтоб ни в чьем мозгу происходящего не возникло пониманья,

Он, конечно, б проводил, тоже подвиг мне,

Только боязно ему выпускать чувства свои во вне.

Он же к ней не подойдет, да ни за что на свете,

По щеке рукой не проведет, пишет только редко в интернете,

Не боится он, вы что, просто он в опаске,

Что тайна страшная его может быть предана огласке.

Он никогда ей не позвонит, хотя голос ее дороже

Сотни, нет, тысячи этих глупых цветов,

Для него в разговоре с ней не важен порядок слов,

Ведь этот голос достоин мурашек по коже.

Он вечно занят своими делами, минуты свободной ну нет,

Вечно куда-то спешит, бежит и снова спешит,

Лишь бы не придумывать за нее для себя в мыслях ответ,

Ах, как же эта ситуация даже его самого смешит.

Ему не сидится, нужно чем-то заняться,

Чтобы в мыслей плен нагим не отдаться,

Чтобы снова сиднем не сидеть в мыслях своих лабиринтах,

Чтобы мысль одна не отдавалась в висках...

Знаешь, он ни один покупал тебе букет,

Он сам придумывал за тебя ответ,

Он и до подъезда тебя провожал,

Но только лишь пока спал.