Стены растут ввысь, а считаю время до стирки своих белых манжет, до теплой еды, до жесткой кровати, до привычного онанизма перед сном. Я лезу наверх по голой стене, прилипая к ней кожей, оставляя на шершавой краске эпидермис, цепляюсь липкими пальцами, измазанными сукровицей, и все ради чего? 

Мне очень холодно, я надеваю новые рубашки, чтобы согреться и задремать, продолжая при этом бодрствовать, я ковыряюсь в носу пока никто не видит и с умным видом киваю, выслушивая, но ничего не слыша. Пальцами шевелю в воздухе, поглаживая воображаемую собаку, как прокуратор.

Воздух густой и липкий, мне мерзко и хочется вымыться. Но я забираюсь все выше, потому что там,сидя на торчащей из стены арматурине, я заработаю себе кровавые ссадины на заднице и пальцах, отогреваясь в безоблачную погоду, буду ловить солнечный ветер и дышать ртом, как собака.