Мы будем танцевать под дождем, пока наши ноги не рассыпятся в труху, пока наши собственные дети не съедят нас изнутри. Может, ты хочешь выпить? Да. Спасибо. Я тоже не отказался бы. Алкаш. Мы идем дальше, сбрасываем с лица воду, пешком до Александрова, потом направо, полные идиоты, полные люди. Я замерз. Да, я тоже, нежарко, ты меня сюда притащил. Пожимаю плечами, мне нечего сказать, я тащу его на себе, он тащится поверх меня, оставаясь при этом главным, командует, а мне хочется разбить ему лицо, выкинуть в сугроб и оставить там гнить.

Я падаю в снег, эй с тобой все хорошо? Да, конечно. Я молчу, только холодный рыхлый, как сахар, лед забивается за мои десны, вытесняет мои пломбы, дыры в зубах, проваливается туда как лавина, в мое горло и желудок, я ем его, я живу в нем, я борюсь за право жрать его. Мой друг, ха, да какой ты на хуй друг, я не нужен тебе, я плачу от безысходности, жалею себя, укачиваю себя на собственных руках и плавлюсь.