Хлебозавод пахнет как в детстве на кухне, чьими-то грязными руками и жареным тестом, в которое потом, проламывая пальцем хрустящую рыжую корку,будешь совать руки, пытаясь обжечься, чтобы мама пожалела тебя, маленького и несчастного. Воскресенье, все дома, трубы дымят, папина сигарета дымит, дед бреется опасной бритвой, тебе ее нельзя, но ты трогаешь ее, когда никто не видит. Ты часто трогаешь то, что нельзя, пока никто не видит, что-то с земли на улице, бродячих собак, себя в ванной, конфеты с прилавков на рынке. Понимание мира приходит через ощущение собственности - ты это ты, ты свой собственный, когда уже голова болит от онанизма и горячей воды, когда стыдно за то, что украл, когда больно от бритвы деда - что-то твое, а что-то нет, и этот горячий хлеб, который ты разламываешь и пытаешься ковырять вязкий мякиш, он тоже твой, тебе просто его пока не разрешают.