Я захожу в подъезд с собакой, лето и очень жарко, он тянет поводок, тяжело дышит, сваливая язык практически на грудь, мокро и шумно. Скоро он умрет, он этого не знает пока, а я почему-то в этом уверен, что-то внутри меня говорит, что этого существа в моей жизни не станет, он уйдет, ведь все псы попадают в рай, только конечно не совсем такой как мы привыкли, их рай - это вечный первый снег и спящие хозяева, сожрать тухлятину, побежать в какое-нибудь болото или удивиться голубям. Вот какой он, собачий рай.
У лифта стоит она, в легком плаще, невысокая, молодая, сколько ей? Семнадцать или тридцать два? Третий курс или ребенок уже в шестом классе? Свежесть каждое утро или уже начавшиеся проблемы с суставами? Я не знаю.
Пицца, Папа Джонс. В ее маленьких руках неудобная коробка, теплая и душная как лифт. Она улыбается, смотрит на меня, и смотрит на собаку. Как будто на меня, но на собаку, на самом деле, собаки интереснее, они честнее. "Хочешь пиццу?". Кому это было, неважно, я улыбаюсь, мой спутник нюхает подол на натянутом поводке. Я выгляжу глупо, она красивая, а я одет как бездомный.
Мы заходим в лифт, я жму свой этаж и смотрю на себя в зеркало. Она ловит мой вгляд в нем и вздыхает, пошевелив шеей, словно та затекла. Мой собачий рай рядом с ней. Я чувствую, как она пахнет, немного пота, немного духов, немного мыла, смотрю на ее руки, меня вжимает в пол и мы едем вместе наверх. Я ее никогда больше не встречу, закусываю губу, она это видит и поправляет прическу свободной рукой, маленькой и светлой. Опускает ее и задевает мои пальцы, я шумно выдыхаю, не знаю, что делать, но лифт едет в чертову пропасть бесконечных этажей, и кто из нас умрет раньше - я или пес, это еще вопрос. Когда-то и я попаду в свой собачий рай, где спрошу, как ее зовут и приглашу к себе.