Он глядит на нее, скребет на щеке щетину, покуда несут соте.

      "Ангел, не обжившийся в собственной
красоте.

      Ладно фотографировать - по-хорошему, надо
красками, на холсте.

      Если Господь решил меня погубить - то Он,
как обычно, на высоте".

      Он грызет вокруг пальца кожу, изводясь в
ожидании виски и овощей.

      "Мне сорок один, ей семнадцать, она
ребенок, а я кащей.

      Сколько надо ей будет туфель, коротких
юбочек и плащей;

      Сколько будет вокруг нее молодых хлыщей;

      Что ты, кретин, затеял, не понимаешь
простых вещей?"
 

С ним ужасно
легко хохочется, говорится, пьется, дразнится; в нем мужчина не обретен еще;
она смотрит ему в ресницы – почти тигрица, обнимающая детеныша.

Он красивый,
смешной, глаза у него фисташковые; замолкает всегда внезапно, всегда лирически;
его хочется так, что даже слегка подташнивает; в пальцах колкое электричество.