..пощади, пощади, потому что я практически на пределе, пощади, дай мне день на роздых, день без одышки, пощади, ну пожалуйста, сделай так, чтобы я до тебя хоть пальцем бы дотянулся, ну пожалуйста, просто дай мне знать, что я с тобою не разминулся, не загнулся пока, не сдался, не задохнулся!

Это будто бы ты кричишь, и никто тебя не слышит.

И тебе практически становится стыдно при мысли о том, Что кто-то смог стать настолько необходимым тебе, Что без него ,ты ощущаешь, что ты ничто. Никто никогда не сможет понять насколько это больно. Ты чувствуешь безысходность , будто уже ничто не сможет тебя спасти . И когда все это закончилось, когда все в прошлом Ты почти мечтаешь вернуть весь тот кошмар, Ради того чтобы почувствовать все то хорошее ,что было

В каком-то смысле книга не сообщила ему ничего нового – но в этом-то и заключалась ее прелесть. Она говорила то, что он сам бы мог сказать,если бы сумел привести в порядок отрывочные мысли. Она была произведением ума, похожего на его ум, только гораздо более сильного, более систематического и не изъязвленного страхом. Лучшие книги, понял он, говорят тебе то, что ты уже сам знаешь.

Мне не близка идея ухода понарошку. Дело не в том, что я такая решительная, а в том, что такая трусливая. Если есть хоть капля надежды, что все можно исправить, я останусь. Я буду штопать – шилом и дратвой или бисерной иглой и собственными волосами, как раньше зашивали колготки. Я буду клеить чем придется – хоть двусторонним скотчем, хоть смолой, хоть «Моментом». Да я просто согласна складывать кусочки и держать их – часами, сутками, – а вдруг прирастут. Я буду соединять огнем, холодом и железом, до тех пор, пока надежды не останется. Потому что боюсь не использовать все шансы, боюсь этого, догоняющего через годы, сознания: я не сделала все, что могла. Понять однажды, что если бы в «тот» момент я заплакала, промолчала, закатила истерику, солгала, закрыла глаза – не важно что, – то все бы наладилось… Поэтому я лгу, плачу и закрываю глаза до последнего, пока мерцает возможность.

В наше время каждый обвиняет всех остальных в наигранности действий. Понимаете, о чем я? Ну, что все какие-то неискренние, ненастоящие. Никто не доверяет даже собственному, для себя созданному образу. У меня ощущение, что люди вокруг ненастоящие, словно было в них что-то нутряное, ценное, а они взяли и выбросили это ядро прочь,заменив его какой-то красивой пустышкой .

Меня, в общем, не надо бы любить. Дурное это дело. В качестве объекта любви я существо сомнительное, ненадёжное и малопривлекательное. Было бы из-за чего рвать сердце в клочья Но вот, любят меня зачем-то чужие, в сущности, но прекрасные люди. Сижу, штопаю теперь своё сердце.

Если бы тогда я была такой как сейчас… Не была бы такой глупой... то при нашей случайной встрече на улице я бы тоже сделала все, что бы ты потерял веру во все, в искренность, в настоящие чувства, чтобы ты тоже стал таким же пустым, как я.Чтобы ты никогда больше не смог ничего чувствовать, чтобы ты никому никому никогда не верил.
Но видимо суждено случиться именно этому.Что ты изменил меня.Изменил меня всего лишь парой простых слов.Это ведь были самые простые на взгляд слова.Которые мне пишут каждый день, но они меня так не изменили, как слова от тебя.
Но все равно, спасибо тебе.

Я не чувствовала ничего. Только ужас и нескончаемое чувство вины. Наконец, меня прорвало. Я больше не могла держать в себе все нахлынувшие чувства: страх, боль, отчаяние, ненависть, злость, печаль, вина, безысходность – все слилось единым потоком. Но, несмотря на это, у каждого чувства был свой вкус. Я различала их. Боль – горькая, жгущая мои легкие и горло Страх – – холодный и обволакивающий, как азот Отчаяние – соленое и теплое, как мои слезы Ненависть- сухая и горячая. Злость – горькая и перченая, как индийские специи. Печаль – кислая, как лимонный сок Вина – тяжелая топкая и глубокая, как оскома, вяжущая во рту Безысходность – прозрачная и прохладная, как дым от сигарет или туман, окутывающий тебя, от нее не укрыться, она обволакивает все тело. И тогда скулы начинает сводить от ужаса. Я опустела

Всю свою жизнь каждый человек пытается избежать одной простой истины. 
Мы живем, скрываясь от самого главного осознания в своей жизни. Оно гложит нас, пытается догнать, показать, как все обстоит на самом деле. Каждый день мы общаемся с людьми, ходим в институт/школу, обедаем с семьей, ходим в кино с друзьями, посещаем вечеринки, встречаемся с любовниками, а все для чего? Мы избегаем одиночества. Мы боимся, что когда-нибудь останемся одни в квартире, наедине с самим собой. И никто не придет на помощь. Истина настигнет нас. И мы поймем. Что на самом деле каждый человек одинок. Мы никому не нужны,кроме себя самого.

По вечерам я хожу за печеньем. Миндальным. Любимымс детства. В круглосуточный магазин в соседнем квартале. Там вечно мокрый кафельный пол и продавщица с печально-влажными глазами. Однажды я не выдержала, спросила: «У вас все хорошо?» — Она ответила с беспросветным разочарованием в голосе: «Такого не бывает, девушка» В тот миг я поняла абсурдность своего вопроса и правдивость ее ответа. «Все» никогда не бывает: если повезет, то достанется хотя бы четвертинка.