Иногда мне кажется, что если я и дальше буду отключать телефон или говорить, что "сегодня у меня болит голова/живот/нога/душа", я растеряю всех знакомых, или как там... друзей? Не понимаю, почему я вообще об этом задумалась, в любом случае мне все равно. 

Иногда мне кажется, что я умерла. Самое страшное, когда мы изучали на литературе повесть про чайку Джонатана Ливингстона, я на мгновение подумала, что будь я чайкой, никогда бы не хотела летать, даже не хотела бы хотеть летать. 

Все, чего я жду, это аккуратно/небрежно запечатанного конверта с письмом, написанным идеальным/неуклюжим почерком от самой милой девочки. Ей можно вывернуться наизнанку, ведь она всегда будет где-то далеко.

Мне всё чаще хочется обнимать маму. Это значит, я стала слишком уязвимой. 

Я все время думаю, почему этот мудак решил, что имеет право так поступать. Чем лучше та девочка? 

Иногда мне кажется, что бабочки в животе, которые обязаны существовать у любого нормально подростка хотя бы гребаной весной, не прилетят. Никогда.

Закончилась последняя банка сгущенки. Сейчас меня начнет тошнить. 

Больше всего на свете я хочу, чтобы у меня был друг.