И вот, всё, что у тебя осталось - страх. Противный, словно привкус чернил во рту. Ты страшишься будущего, потому что не чувствуешь настоящего. Ты страшишься настоящего, потому что помнишь прошлое. 
Страх парализует тебя, заставляет жечь стены взглядом и позволяет времени топтаться на месте и замерзать. Всё, что ты пустила на самотек, ложится на тебя мертвым грузом, но ты только сильнее укрываешься покрывалом из проблем, не подозревая о том, что ещё немного и оно перекроет тебе кислород. 
Чья-то рука держит твою.Такая же тёплая. Как будто никогда и не отпускала тебя, как будто ты не искала её в бреду холодными ночами и не кусала колени, пытаясь её забыть. И ты держишь её так крепко, так крепко, будто это - единственное, за что ты пока можешь держаться. Словно, если ты снова отпустишь её, весь мир рухнет тебе на голову и ты задохнешься под его обломками.

После всех этих прошедших лет, я согласна признать - я скучаю по тебе. По моей единственной и близкой в далёком прошлом подруге. Все чувства, которые человек может испытывать в дружбе, я истратила на тебя. Я любила тебя. Ревновала и ненавидела. И я считала тебя предателем. Всегда.
Но что бы там ни было, я должна посмотреть в глаза чёртовой правде - ты единственная, кто мог принять меня такой, какая я есть. Единственная, к кому я могла придти с любым дерьмом, зная, что здесь меня никто не осудит. 
Но что сама могла дать взамен? 
Сейчас, глядя на всё чистым и трезвым взглядом, а не сквозь призму своих эмоций, я признаю: я, только я и больше никто, виновата во всём, что пошло не так. Я осуждала тебя, твои поступки, твою любовь. Я осуждала просто потому что это не совпадало с моими понятиями о "высоких чувствах", о "достойных девушках". Я требовала правды, я претендовала на место человека, к которому ты в первую очередь обязана была идти со своими проблемами, в то время как срала на твои проблемы с самой высокой из всех возможных колоколен. Я вытирала твои слёзы, презирая тебя и ничуть не жалея. Всё это время я жила с обидой на то, что ты смогла так легко предать меня, подружиться с кем-то лучше. Я ненавидела тебя за то, что ты просто предпочла кого-то, кто смог принять тебя со вс

Ровно семь месяцев назад я писала сюда последний раз. Семь - моё любимое число. Ты ещё сегодня отдал мне счастливый билетик, ну тот, где все семёрки. 

Я правда была счастливой в тот момент, когда тихонько читала книжку, там, в раздевалке и думала о том, что знаю, что чувствует главная героиня, и что твои руки (хоть я никогда не видела рук её возлюбленного, которыми она восхищалась) в миллион раз красивее. Я правда задыхалась от тебянехватания по ночам, потому что позволила больше, чем было нужно. За это сейчас и расплачиваюсь. 

Просто сейчас мне понятно, насколько это всё пусто. Движухи высосали из меня остатки чего-то важного, чего-то необходимого. Забрали меня у меня же. Вытянули из этого уютного, сладостно-унылого бытия, обхватили стальными лапами и запретили шевелиться. Внутри липко и неоднозначно. А когда остаешься с самим собой один на один… Страшно, не комфортно, чуждо. Я распылилась на левых, на не тех, на промежуточных и мимопроходящих. Когда не было рядом никого, было что-то, что помогало здесь держаться. Теперь, когда они все уйдут, с чем я останусь? 

Негативные эмоции легче превращать в слова. Можно говорить много, красочно и изворотливо о том, как тебе плохо. Когда же тебе хорошо, можно улыбаться или плакать, можно кричать или хлопать в ладоши, можно петь или рисовать цветными карандашами, но говорить об этом долго - нет. 

Вместе с тобой ко мне вернулось моё прежнее спокойствие. То, которого я не чувствовала с самого начала этого года. Ты - как бы, завершение и усиление всего "моего". Если ты снова насрёшь мне на голову, у меня ничего "моего" уже не останется. 

В свой прошлый день рождения я умерла. Правда-правда, я помню, я тогда по-настоящему умерла. Потом был какой-то промежуточный и скупой год. И вот, в этот день рождения я родилась. Снова родилась. И как бы мне здесь теперь задержаться подольше.

В детстве я верила, что в моём старом зеркале обязательно кто-то живёт. Кто-то, кто давно умер и его душа каким-то образом попала в зазеркалье.

И сейчас, когда, проснувшись, я плетусь в ванную и смотрю в своё отражение, чувствую чье-то присутствие. Как будто есть кто-то, кто смотрит, как я чищу зубы или танцую. Наблюдает, словно преданный зритель, мои спектакли. Знает, что моя расчёска иногда превращается в микрофон. Этот кто-то видел меня без одежды, видел мои слёзы, видел мой несуразный прыщик на носу. Я корчу ему рожи, а он меня никогда не передразнивает. Я смотрю в своё зеркало с ненавистью, а он это чувствует. Но я часто улыбаюсь -  не себе, а зазеркальному жителю, лишь чтобы он не думал обо мне плохо. 

Мой зазеркальный житель - это тот, кто как нельзя лучше может избавить меня от самого дурного общества. От общества самой себя. 

Я шла по кривой траектории, без настроения и денег даже на сраную бутылку воды. Я не различала названия дорогих магазинов, ровно как и дешевых. Я не видела всех составляющих уже привычных улиц моего города, я не видела и повседневных лиц его жителей. Глаза здорово паршивели (если, конечно, два громадных зрачка правильно было бы называть глазами). 

Мне теперь даже сказать нечего, ребят.

Не чувствую ног. В животе урчит. Спать хочу невыносимо. 

Очень трудно описать своё состояние. Это чувство мне знакомо, я очень ненавижу себя за то, кто я есть. Но вместе с тем как будто самая счастливая. Нет, эти факты не связаны. Но именно сейчас взаимодействуют. Моя ненависть к себе - это огромный жирный хищник, птица может быть, или ещё кто. Моя счастье - стая порхающих бабочек. И эта самая жирная хищная падла постоянно жрет моих маленьких хрупких бабочек. Хочется плакать. Но какими-то совсем не горькими слезами. 

Сижу такая в полусонном состоянии и четко понимаю: то, что я в свои (пусть и юные, но всё же) года так мало чувствовала - моя и только моя вина.

Но то, что чувствую я сейчас - стоит невероятно дорого.