Мы тогда жили ещё в коммуналке. Мне, кажется, не было и семи. Был вечер. Я сидела на кухне. Там же что-то готовила наша соседка. Высокая, неуклюже сложенная женщина с короткой стрижкой и рыжеватыми волосами. Она была доброжелательной и улыбчивой, такой я её помню. Правда, ругалась иногда, когда я рано утром громко пела песни на весь дом. Но это совсем не важно. В тот вечер мы проговорили до самой ночи. Я рассказывала о своих детских философских размышлениях, о том, в какого мальчика влюбилась, всё это мне казалось таким важным и серьезным. Над чем обычно взрослые смеются. А она слушала меня, что-то советовала, ни с кем я не была такой откровенной. Потом я пришла к маме, она заревновала и фыркнула: "Иди к своей Оле!" Больше с тех пор ни с кем я секретами своими не делилась. У меня с тех пор и нет тех искренних и важных секретов, что были у той маленькой девочки. С тех пор нет той маленькой девочки.